Новая страница 1

Работа выполнена во Всероссийском научно-исследовательском институте МВД России

Научный консультант: Заслуженный деятель науки

Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Николюк Вячеслав Владимирович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Ефимичев Сергей Петрович

доктор юридических наук, профессор Махов Вадим Николаевич

Заслуженный юрист Российской

Федерации, доктор юридических наук,

профессор

Попов Иван Алексеевич

Ведущая организация:. Служба общественной безопасности

Министерства внутренних дел Российской Федерации

Защита состоится 30 июня 2004 г. в 14 час. на заседании диссертационного совета Д-203.019.03 при Московском университете МВД России (117437, Москва, ул. Волгина, д. 12, зал диссертационного совета).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского университета МВД России

Автореферат разослан «/ч » ч_Х X (к Л 2004 года

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук А.А. Шишков

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования и степень ее научной разработанности. Практика применения нового уголовно-процессуального законодательства убедительно показывает, что на фоне общих проблем правового регулирования уголовного судопроизводства особое значение приобрели вопросы обеспечения надлежащей законодательной регламентации дознания, производства органами дознания неотложных следственных действий, выполнения различными службами милиции уголовно-процессуальных функций, связанных с рассмотрением заявлений и сообщений о преступлениях, оказанием содействия следователям при расследовании ими уголовных дел, поддержанием дознавателями от имени государства обвинения в суде.

Имеются все основания для вывода, что в связи с введением в действие с 1 июля 2002 г. Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее—УПК РФ) в числе стоящих перед милицией одной из наиболее актуальных является проблема эффективности ее деятельности в формате реформированного уголовно-процессуального законодательства. Актуальность этой проблемы усиливается на фоне ухудшения в 2002-2003 гг. по ряду принципиальных позиций криминогенной обстановки в стране. В январе-декабре 2003 г. зарегистрировано 2756,4 тыс. преступлений, что на 9,1% больше,чем за аналогичный период прошлого года. Рост регистрируемых преступлений отмечен в 77 субъектах Российской Федерации, причем не раскрыто 1158,7 тыс. преступлений, что на 25,4% больше аналогичного показателя в 2002 г^: Преступн^ость по-прежнему представляет серьезную

показателя в 2002 г^:угрозу внутренней безопасности Российской Федерации, оказывая крайне негативное влияние на общественно-политическое и социально-экономическое развитие государства.

Фактическая реализация положений УПК РФ привнеслазначительные изменения в практику рассмотрения сообщений о преступлениях, дознания и предварительного следствия. Большинством ученых и практических работников органов расследования неоднозначно были восприняты законодательные новеллы о получении согласия прокурора на возбуждение уголовного дела, разграничении компетенции между органами дознания и следствия, процессуального режима производства дознания. В рамках проведенных в 2002-2004 гг. всероссийских научных форумов, посвящен-

¹ См.: Состояние преступности ^"Р<я£ПЭ7?П$ШЕйКЙ5йРрР^ь ^003 года. — М : ГИЦ МВД России, 2003. — С. 34.

ных обсуждению нового УПК, указанные уголовно-процессуальные нормы привлекли к себе повышенное внимание и вызвали острую дискуссию^2.

Применение органами расследования правовых предписаний, сформулированных в ч. 4 ст. 146, чч. 2 и 3 ст. 150, чч. 2 и 3 ст. 223 УПК РФ, вызвало необходимость принципиальной перестройки организации расследования преступлений, существенно повлияло на конечные результаты работы органов следствия и дознания. Указанные новеллы уголовно-процессуального законодательства фактически предоставили подразделениям дознания милиции общественной безопасности возможность не отвечать за результаты работы, проделанной ими на первоначальном этапе расследования.

Данные статистического отчета «О результатах работы органов дознания» свидетельствуют, что в 2003 г. органы дознания направили в следственные подразделения ОВД 635,6 тыс. уголовных дел о преступлениях, по которым должно производится дознание, в то время как окончено ими 445,6 тыс. уголовных дел. Из общего количества переданных органами дознания по подследственности уголовных дел 269,7 тыс. уголовных дел, или 41,6% направлены в следственные подразделения в связи с истечением установленного законом срока расследования.

Производство дознания в соответствии с новыми уголовно-процессуальными нормами характеризуется тем, что каждое четвертое уголовное дело, принятое к производству следователями ОВД в 2003 г., относилось к подследственности органов дознания. Формально количество уголовных дел, находившихся в производстве органов дознания, увеличилось на треть, а количество направленных в суд дел сократилось на 20,0%.

Требование ч. 2 ст. 223 УПК РФ о проведении дознания только в отношении конкретных лиц устранило участие оперативных служб ОВД в раскрытии преступлений, отнесенных к компетенции органов дознания. Последние по формально-юридическим причинам оказались лишенными возможности выполнять одну из своих основных задач (ст.ст. 9 и 10 Закона

² См.: //овоеуголовио-процессуальноезаконодателъство России: проблемы-теории и практики применения («круглый стол») // Гос-во и право.—2002.—№7. — С. 117-120; //аучно-практическая конференция «Правовая и криминологическая оценка нового УПК РФ» // Гос-во и право. — 2002. — № 9. — С. 116-118; Проблемы применения нового уголовно-процессуального законодательства в досудебном про1нзводстве: Мат-лы науч.-практ. конф. 4.1. — Барнаул, 2002. — С. 26-32,49-73; Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. — М., 2002. — С. 120-174; Новый уголовно-процессуальный закон: теория и практика применения: Материалы межведомственного «круглого стола» / Под. ред. О.А. Галустьяна и О.И. Цоколовой. — М., 2003. — С. 3-6, 18-33,76-95, 100-113; Актуальные проблемы теории и практики уголовного судопроизводства и криминалистики: Мат-лы межвуз. науч.-практ. конф. Ч. 1. — М., 2004. — С. 3-43.

«О милиции») — раскрытие и расследование преступлений, по делам о которых производство предварительного следствия необязательно.

Решение законодателя отказаться от обязательности предварительного следствия по всем делам о преступлениях несовершеннолетних и наделение дознавателей правом осуществления в полном объеме расследования также привело к существенным изменениям сложившегося в течение десятилетий порядка расследования преступлений. В уголовно-процессуальной теории данная законодательная новелла одними учеными (СП. Щер-ба, Н.А. Власова) была «встречена в штыки», другими (А.П. Короткое, В.В. Николюк, И.С. Семьянова, А.В. Тимофеев) воспринята позитивно.

Что касается практической реализации процессуальных норм, разрешивших дознание по делам о преступлениях несовершеннолетних, серьезные трудности у дознавателей возникли в связи с необходимостью передачи уголовных дел для дальнейшего расследования следователям при наличии обстоятельств, объективно препятствующих своевременному проведению дознания, избрания в отношении несовершеннолетнего подозреваемого меры пресечения в виде отдачи его под присмотр, задержания и заключения под стражу в условиях сокращенного по сравнению с предварительным следствием срока дознания, выполнения требований ст. 421 УПК РФ в части установления специфических для данных уголовных дел обстоятельств

Указанные тенденции применения норм нового уголовно-процессуального закона, регламентирующих досудебное производство, возникшие серьезные проблемы в деятельности органов следствия и дознания, особенно в деятельности милиции как основном и универсальном органе дознания, нуждаются в обстоятельном, профессиональном анализе. Весьма актуальным представляется изучение позитивных и негативных последствий подобной динамики в практике уголовного судопроизводства, в том числе криминологических, социально-психологических и др.

Анализ новелл уголовно-процессуального законодательства, касающихся возбуждения уголовного дела, производства дознания показывает также, что они содержат противоречивые, трудно воспринимаемые и реализуемые положения. Некоторые из данных норм уже подвергнуты корректировке федеральными законами от 29 мая и 24 июля 2002 г., от 4 июля и 8 декабря 2003 г., что наглядно свидетельствует о незавершенности соответствующих нормативных конструкций, их слабой проработке при принятии УПК РФ.

Таким образом, необходимость проведения исследования данных проблем продиктована радикальными изменениями уголовно-процессуального законодательства, в котором закреплена фактически новая система правовых норм,регулирующих рассмотрение сообщений о преступлениях, производство дознания. Однако процесс создания нормативной правовой основы досудебного производства далеко не закончен. Поэтому для тео-

рии и практики уголовного судопроизводства весьма актуальны в настоящее время комплексное, всестороннее осмысление соответствующих уголовно-процессуальных новелл, анализ практики их применения, создание современного, целостного теоретического учения об уголовно-процессуальных функциях милиции как основного органадознания, выполняющего свыше 90% всего объема дознания, а также разработка предложений по совершенствованию нормативного регулирования в УПК РФ и ведомственных нормативных актах вопросов возбуждения уголовных дел, порядка и организации производствадознания, разграничения компетенции между органами следствия и дознания.

Вопросы деятельности милиции в связи с рассмотрением сообщений о преступлениях, возбуждением и расследованием уголовных дел привлекли к себе внимание многих ученых. Заметный вклад в их исследование внесли Ю.Н. Белозеров, СВ. Бородин, Н.А. Власова, P.M. Готлиб, В.Н. Григорьев, А.П. Гуляев, И.М. Гуткин, В.Г.Даев, Ю.В. Деришев, A.M. Донцов, В.И. Дьяченко, А.Я. Дубинский, В.И. Елесин, С.П. Ефимичев, В.И. Жулев, В.А. Иванов, 3. Ф. Коврига, А.П. Крутиков, И.Ф. Крылов, А.Я. Марков, В.А. Михайлов, Н.Е. Павлов, И.А. Попов, В.М. Савицкий, М.С. Строгович, Г.П. Химичева, М.А. Чельцов, А.А. Чувилев, В.Е. Чугунов, М.Н. Шавшин, В.В. Шимановский, СП. Щерба и др. В последние годы проблемам деятельности органов дознания был посвящен также ряд кандидатских диссертаций (Г.Д. Луковников, Д.В. Осипов, А.Б. Сергеев и др.).

В рамках этих научных работ сформировалась уголовно-процессуальная доктрина досудебного производства, дознания. В них обстоятельно рассмотрены многие аспекты деятельности различных служб милиции в связи с выполнением возложенных на них законом задач в сфере уголовного судопроизводства. Благодаря теоретическим разработкам удалось подготовить и реализовать в уголовно-процессуальном законодательстве, ведомственных нормативных актах ряд идей и положений, которые сегодня определяют правовую и организационную стороны деятельности органов дознания, милиции.

Вместе с тем большинство монографий, статей, диссертаций по указанной проблематике отражает уголовно-процессуальное законодательство РСФСР, которое ныне уже не действует. Кроме того, комплекс вопросов, связанных с реализацией милицией уголовно-процессуальных функций (собственно понятие уголовно-процессуальных функций милиции, их виды, содержание, проблемы деятельности милиции на первоначальном этапе уголовного судопроизводства, при производстве дознания) вряд ли можно признать обстоятельно теоретически разработанными применительно к современному состоянию уголовно-процессуального законодательства.

Важной в теоретическом и практическом аспектах является и обозначенная Следственным комитетом при МВД России проблема объединения органов дознания и предварительного следствия в системе МВД России.

Исключительная важность проблем реализации милицией уголовно-процессуальных функций при обнаружении и расследовании преступлений, острая необходимость их теоретического осмысления и недостаточно отвечающая потребностям практики степень их изученности, существенные недостатки законодательной регламентации дознания определяют, таким образом, актуальность темы проведенного исследования.

Объектом исследования выступает система общественных отношений, складывающихся в связи с осуществлением милицией как основным органом дознания уголовно-процессуальных функций в стадиях возбуждения и расследования уголовных дел.

Предмет исследования образуют: генезис и современное состояние нормативного регулирования реализуемых милицией уголовно-процессуальных функций; практика принятия, регистрации, рассмотрения сообщений о преступлениях, производства дознания; соответствующие теоретические положения, позиции, мнения, проблемы ведомственного, научно-методологического и нормативно-прикладного характера.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является разработка комплекса теоретически обоснованных положений об уголовно-процессуальных функциях милиции, ее статусе, месте и роли при возбуждении уголовных дел и производстве по ним дознания, а также о целесообразности более детального и эффективного регулирования законодателем деятельности милиции в связи с осуществлением уголовного судопроизводства.

Для достижения поставленной цели решались следующие основные задачи:

1) изучение нормативно-правового материала о зарождении и разви
тии у милиции уголовно-процессуальных функций, проведение периодиза
ции их формирования по мере становления и совершенствования в России
уголовно-процессуального и смежного с ним законодательства;

2) разработка через научную доктрину функций в уголовном процессе
понятия и системы уголовно-процессуальных функций милиции, их клас
сификации;

3) исследование содержания уголовно-процессуальных функций мили
ции в стадии возбуждения уголовного дела;

4) анализ нормативного регулирования УПК и ведомственными акта
ми порядка приема (принятия), регистрации, рассмотрения сообщений о
преступлениях, возбуждения и отказа в возбуждении уголовных дел, оцен
ка его оптимальности;

5) формулирование предложений по совершенствованию законодатель
ства, ведомственных нормативных актов в части реализации милицией
уголовно-процессуальных функций в стадии возбуждения уголовного дела;

6) выявление подходов, применяемых к решению современных про
блем организации и процессуального режима производства дознания ми-

лицией как основным органом дознания в условиях действия нового уголовно-процессуального законодательства;

7) подготовка и обоснование предложения по нормативно-прикладному воплощению теоретической модели реализации милицией уголовно-процессуальной функции дознания.

Методологическую основу исследования составили материалистический метод познания явлений и сущности объективной действительности, фундаментальные положения общей теории права, конституционного, уголовно-процессуального, уголовного, административного, оперативно-розыскного и других отраслей права. Сбор, систематизация и обработка фактического материала, положенного в основу диссертационного исследования, осуществлены с использованием исторического, формальнологического, системного, сравнительно-правового, статистического и социологического методов.

Теоретическую базу диссертации составили труды по общей теории права, уголовному, уголовно-процессуальному, административному праву, оперативно-розыскной деятельности, криминалистике, в которых рассматривались вопросы организации и производства дознания, выполнения милицией задач, связанных с выявлением и раскрытием преступлений.

Нормативная база исследования представлена Конституцией Российской Федерации, уголовно-процессуальным, оперативно-розыскным идру-гим федеральным законодательством Российской Федерации, постановлениями Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации, ведомственными нормативными правовыми актами правоохранительных органов страны. В работе также использованы основополагающие международные правовые акты Организации Объединенных Наций и Совета Европы.

Эмпирическим материалом диссертационного исследования послужили материалы 400 выборочно изученных по специальной программе уголовных дел, рассмотренных судами Москвы и Московской области, а также 100 уголовных дел о преступлениях несовершеннолетних, расследованных органами дознания (милицией) ГУВД Красноярского края и Пермской области; результаты анкетирования 400 дознавателей, следователей; представления Генерального прокурора РФ министру внутренних дел по фактам нарушения законодательства при регистрации, рассмотрении и разрешении органами внутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях, обзоры правоохранительных органов, ведомственные обобщения судеб-но-следственной практики.

При освещении ряда проблем использованы результаты исследований, проведенных ВНИИ МВД России в 2002-2003гг. по вопросам применения нового уголовно-процессуального законодательства.

В процессе диссертационного исследования автор изучил многочисленные замечания и предложения различных органов государственной

власти к проектам законодательных актов, имеющих непосредственное отношение к теме, а также опубликованные материалы следственной и судебной практики. Использован личный опыт работы в органах предварительного расследования, центральном аппарате МВД России. Основные положения, выносимые на защиту.

1. Проблема уголовно-процессуальных функций относится к числу
одной из самых дискуссионных в теории уголовного процесса. Положения
УПК РФ послужили дополнительным импульсомдля исследования данно
го феномена, поскольку в современном уголовно-процессуальном законо
дательстве проводится идея состязательности уголовного судопроизвод
ства, с разделением его участников на стороны защиты и обвинения.

С учетом произошедших в законодательстве изменений и новейших теоретических разработок (В.А. Азаров, В.П. Божьев, И.Б. Михайловская, И.Ю. Таричко, В.Ё. Шманатова и др.) уголовно-процессуальные функции понимаются в диссертации как непосредственно связанные с предназначением уголовного судопроизводства, ориентированные на разрешение задач направления деятельности участников процесса, содержание которых определяется специальными полномочиями, правами и обязанностями (процессуальным статусом) их субъектов.

2. Выделив в УПК три активно действующие группы участников уго
ловного судопроизводства, законодатель формально обозначил реализа
цию ими функций обвинения (уголовного преследования), защиты иразре-
шения дела, что не соответствует реально существующему сегодня россий
скому уголовному судопроизводству.

Органами расследования осуществляется функция расследования преступлений, прокурором —функция надзораза исполнением законов в ходе расследования, а функция разрешения дела в досудебном производстве реализуется органами расследования.

3. Обладая значительным кругом прав и обязанностей в уголовном
процессе, реализуя их через свои органы (службы), милиция обладает
индивидуальной правосубъектностью в рамках взаимосвязанных процес
суальных функций и может рассматриваться как участник уголовного
процесса, которому законом отведены специальные роль и назначение.

Предусмотренные законом и подзаконными нормативными правовыми актами отдельные направления деятельности милиции в области уголовного судопроизводства, принимая во внимание его многоцелевой характер, также правомерно рассматривать в качестве уголовно-процессуальных функций иного уровня (порядка).

4. Зарождение, становление и развитие уголовно-процессуальных фун
кций милиции происходило в несколько этапов: первый — от февральской
и Октябрьской революций 1917 г. — до принятия Уголовно-процессуаль
ных кодексов РСФСР 1922-1923 гг.; второй — с 1923 г. — до реформы

уголовного судопроизводства 1958-1960 гг. ;третий—конец 50-х—начало 60-х годов XX века — 2002 г.; четвертый — с 2002 г. по настоящее время.

На начальном этапе прообразом милиции явились созданные в ряде мест, возникшие в ходе февральской революции вооруженные формирования — отряды Пролетарской милиции, Рабочей милиции, Красной гвардии.

По мере того как милиция обретала функции органа, призванного обеспечить борьбу с преступностью, все более четко определялась ее компетенция в рамках уголовного судопроизводства. На нее соответствующими законами и подзаконными актами возлагалось рассмотрение и разрешение заявлений (сообщений) о преступлениях, возбуждение уголовных дел, производство расследования.

5. К моменту введения в действие нового УПК РФ законодательство и
другие нормативные правовые акты возлагали на милицию осуществление
разносторонних похарактеру и весьма трудоемких уголовно-процессуаль
ных функций: рассмотрение заявлений и сообщений о преступлениях;
принятие решений о возбуждении уголовных дел; дознание и протоколь
ная форма досудебной подготовки материалов; производство неотложных
следственных действий по делам о преступлениях, по которым обязательно
предварительное следствие; выполнение ряда иных обязанностей, направ
ленных на обеспечение расследования преступлений и рассмотрение уго
ловных дел в судах.

В ходе эволюции законодательства и организационно-структурных изменений уголовно-процессуальные полномочия милиции максимально приблизились к функциям полиции, закрепленным в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г.

6. Введение в действие с 1 июля 2002 г. УПК РФ внесло серьезные
коррективы в осуществляемые милицией уголовно-процессуальные функ
ции. Фактически дознание стало проводиться только милицией обще
ственной безопасности. По ряду составов преступлений органы дознания
по объективным причинам оказались не в состоянии завершать расследо
вание с составлением обвинительного акта. Предоставление дознавателям
права производства расследования преступлений несовершеннолетних
обусловило возникновение ряда спорных ситуаций, которые не получили
соответствующего правового регулирования в рамках нового уголовно-
процессуального закона. В соответствии с ч. 4 ст. 37 УПК РФ на милицию
возложена функция поддержания обвинения в судебном заседании по
поручению прокурора, практическое осуществление которой, в силу ряда
объективных причин, временно приостановлено.

'"7. Классификация осуществляемых милицией уголовно-процессуальных функций, в основу которой положены характер решаемых ею в уголовном процессе задач и степень влияния на конечные результаты производства по уголовному делу.

С учетом этих критериев, функции милиции образуют три группы: 1) основные; 2) обеспечивающие нормальный ход уголовного судопроизводства; 3) вспомогательные.

б) производство дознания по делам, по которым производство предвари
тельного следствия необязательно; в) проведение неотложных следствен
ных действий по делам, по которым обязательно производство предвари
тельного следствия; г) принятие мер к возмещению гражданину ущерба,
причиненного общественно опасным деянием; д) принятие мер к устране
нию обстоятельств, способствовавших совершению преступления; е) под
держание обвинения в судебном заседании по уголовным делам, по кото
рым расследование окончено в формедознания; ж) непосредственное ока
зание международной правовой помощи по уголовным делам;

В число обеспечивающих нормальный ход уголовного судопроизводства функций милиции входят: а) осуществление оперативно-розыскной деятельности и принятие иных мер для раскрытия преступлений, а также обнаружения лица, совершившего преступление, материальных и иных следов преступления; б) исполнение отдельных поручений и указаний прокурора, следователя и дознавателя; в) исполнение постановлений или определений суда; г) исполнение поручений судов и органов расследования другихгосударствв;д)участие в качестве специалиста или эксперта по уголовным делам; е) розыск обвиняемого по поручению суда, прокурора, следователя или дознавателя и др.

Вспомогательными уголовно-процессуальными функциями милиции являются такие направления ее деятельности, в рамках которых различными службами милиции осуществляются действия, хотя прямо и не влияющие на конечные результаты уголовного судопроизводства и движение уголовного дела, но находящиеся с ним в непосредственной связи. К таковым относятся: а)заключение, содержание под стражей, освобождение из-под стражи подозреваемых и обвиняемых, предоставление свиданий, обеспечение производства следственных действий в местах содержания под стражей; б) конвоирование подозреваемых и обвиняемых, этапирование арестованных и подсудимых, сопровождение и охрана участников в связи с участием в производстве следственных и судебных действий;

в) содействие органам предварительного следствия и дознания при произ
водстве следственных действий; г) организация охраны места происше
ствия до прибытия следственно-оперативной группы; д) исполнение судеб
ных решений о направлении несовершеннолетних, совершивших обще
ственно опасные деяния, в специальные учреждения и др.

8. Содержание деятельности милиции на первоначальном этапе уго
ловного процесса более точно отражается понятием «возбуждение мили
цией уголовного судопроизводства». Термин «возбуждение уголовного
судопроизводства» исторически обусловлен. Данное понятие имеет под
собой гносеологические корни, соответствуетэтимологии слов, его состав
ляющих, оно вытекает из норм действующего уголовно-процессуального
законодательства, более точно отражает его положения. Понятие «воз
буждение уголовного судопроизводства» в наибольшей степени точно
выражает назначение и суть уголовно-процессуальной деятельности на
первом этапе уголовного процесса. Используемое законодателем для обо
значения данной части досудебного производства понятие «возбуждение
уголовного дела» является одним из существующих в Кодексе архаизмов.

9. В целях приведения понятийного аппарата, используемого в законе
и ведомственных нормативных актах применительно к этапу возбуждения
милицией уголовного судопроизводства, в соответствие с содержанием
фактически осуществляемых ею (милицией) процессуальных действий,
требуется уточнение ряда основных дефиниций. Редакция значительного
числа положений действующих нормативных правовых актов МВД Рос
сии, определяющих деятельность милиции на этапе возбуждения уголов
ного судопроизводства, противоречит ряду предписаний раздела 7 «Воз
буждение уголовного дела» УПК РФ, вносит элементы дезорганизации в
работу милиции на начальном этапе судопроизводства.

10. Введение в Советской России дознания как самостоятельной, осо
бой формы предварительного расследования обусловлено историческими
условиями, в которых зарождалось государство нового общественного
строя. Дознание является и должно оставаться основной процессуальной
формой, посредством которой милиция реализует свои процессуальные
полномочия. Дознаватель выступает основным субъектом милиции, реа
лизующим ее процессуальные функции.

11. Понятие дознания включает обобщенное наименование уголовно-
процессуальной компетенции ряда государственных органов, в том числе
органов внутренних дел, реализуемой ими наряду с административной,
оперативно-розыскной идругими направлениямидеятельности. Содержа
нием дознания является расследование уголовных дел, по которым произ
водство предварительного следствия не обязательно.

12. Требует уточнения наименование совокупности полномочий мили
ции в уголовном судопроизводстве. Милиция осуществляет свои задачи в
рамках уголовно-процессуальных,административных, оперативно-розыс
кных и некоторых других правоотношений. Название милиции органом
дознания было бы оправдано лишь в том случае, если бы дознание явля
лось единственной формой реализации милицией своих полномочий. Ми
лиция относится лишь к одному из органов, наделенных правом производ
ства дознания. Соответственно органы, перечисленные в ч. 2 ст. 157 УПК,

точнее именовать «органами, наделенными правом производства дознания».

13. Формирование стратегической линии на развитие службы дознания
в системе органов внутренних дел обусловлено следующими объективны
ми факторами:

1) принятие Закона РСФСР «О милиции», в соответствии с которым в
структуре милиции произошли радикальные изменения — образовалась
милиция общественной безопасности и криминальная милиция, наделен
ные полномочиями органов дознания. В УПК РФ это положение распрос
транено на ОВД в целом;

2) активный рост преступности в стране, изменение не только ее коли
чественного, но и качественного состояния, расслоение всей структуры
преступности на максимально тяжкие ее виды и «обыденные»;

3) потребность в процессуальной экономии и осознание того, что с
различными по тяжести видами и фактическому составу преступлений
бороться одними и теми же методами и средствами, затратными по своей
сути, нельзя;

4) специализация криминальной милиции и следственного аппарата
органов внутренних дел, их нацеленность на поиск эффективных форм
борьбы стяжкими и особотяжкими преступлениями, включая экономичес
кую сферу.

5) динамичное изменение уголовного и уголовно-процессуального за
конодательства, которым только за последние шесть лет трижды пересмат
ривалась подследственность уголовных дел передавалась значительная
часть преступлений от органов предварительного следствия МВД России
к органам дознания (милиции).

6) необходимость формирования в органах милиции аппарата по ква
лифицированному осуществлению уголовно-процессуальных полномочий,
которые за последние годы не только не сократились, но значительно
расширены и будут расширяться впредь.

14. Существовавшие ранее и предпринимаемые в настоящее время
попытки реформирования (в сторону сужения) уголовно-процессуальных
функций органов, наделенных правом производства дознания, ликвида
ции специализированных подразделений дознания в милиции в своей
основе не имеют объективных причин.

15. Уголовно-процессуальная и оперативно-розыскная функции мили
ции являются самостоятельными, конечная проекция которых находится в
сфере доказывания при расследовании и судебном разбирательстве уго
ловных дел.

Предусматривавшееся УПК РСФСР проведение оперативно-розыскных мероприятий органом дознания, с принятием 12 августа 1995 г. Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», последующими изменениями и дополнениями в него, стало самостоятельным направле-

нием в работе органов внутренних дел, отличающимся от уголовно-процессуальной деятельности по правовой природе, форме, содержанию, субъектам и средствам, порядку документирования.

16. Процессуальная и оперативно-розыскная компетенции должны
быть четко разграничены. При этом дознавателю необходимо отдать
приоритетв осуществлении процессуальной деятельности. Он должен ка
чественно и квалифицированно осуществлять дознание.

Оперативные же службы милиции основной задачей должны иметь профессиональное проведение оперативно-розыскных мероприятий.

Точками соприкосновения для них являются различные аспекты оперативно-розыскного сопровождения процесса дознания, когда оперативный сотрудник представляет по поручению дознавателя либо инициативно процессуально корректно оформленные результаты своей деятельности, а дознаватель оценивает их доказательственное значение и целесообразность использования в интересах дела.

17. В милиции процессуальную функцию дознания должны выполнять
преимущественно штатные дознаватели, объединенные в специализиро
ванные подразделения дознания. В настоящее время такие подразделения
образованы в системе милиции общественной безопасности. В дальней
шем они должны быть укреплены и преобразованы в специализированные
подразделения милиции (полиции), задачей которых станет процессуаль
ная деятельность в интересах нетолько милиции общественной безопасно
сти, но и криминальной милиции.

Научная новизна диссертационного исследования. Диссертация является первым в юридической науке монографическим исследованием, специально посвященным рассмотрению комплекса проблем, связанных с реализацией милицией уголовно-процессуальных функций. В диссертации предпринята попытка разработки теоретической концепции уголовно-процессуальной деятельности милиции в связи с возбуждением и расследованием уголовных дел, подготовки предложений, направленных на улучшение ее правового и организационного обеспечения; подготовлены методические рекомендации, призванные оптимизировать практику рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях, их расследование дознавателями.

Наиболее важными научными результатами выступают: 1. Концепция уголовно-процессуальных функций милиции, включающая теоретические основы понятия, видов, содержания и значения данных функций милиции, этапы их становления и развития, перспективы оптимизации.

2. Комплекс теоретических положений о современном состоянии научной доктрины дознания, уголовно-процессуальной деятельности милиции как общепризнанного и универсального органа, выполняющего главный объем работы по производству дознания:

а) система аргументов и вывод о том, что милиция обладает всеми
обязательными признаками, характеризующими субъект (участника) уго
ловного судопроизводства, а уголовно-процессуальные функции милиции
— неотъемлемая, необходимая и естественная часть их полномочий наряду
с административной и оперативно-розыскной деятельностью;

б) разработанная соискателем классификация уголовно-процессуаль
ных функций милиции, которые могут быть сгруппированы как основные,
обеспечивающие и вспомогательные, а также характеристика каждой из
этих групп функций милиции в уголовном процессе;

в) сформулированные диссертантом предложения об уточнении ряда
дефиниций (в том числе понятия «возбуждение уголовного дела»), раскры
вающих суть и назначение в уголовном судопроизводстве его первона
чального этапа — рассмотрения и разрешения заявлений (сообщений) о
преступлениях;

г) совокупность положений о зарождении и развитии дознания как
особой формы расследования преступлений, его понимании в качестве
обобщенного наименования уголовно-процессуальной компетенции ряда
государственных органов, включая органы внутренних дел, содержание
которой составляет предварительное расследование большинства уголов
ных дел о преступлениях небольшой и средней тяжести.

3. Комплекс научных положений о правовом регулировании процессу
альных функций милиции:

а) выводы о необходимости структурирования правовых основ уго
ловно-процессуальной деятельности, целесообразности более четкого ре
гулирования ее компетенции в сфере уголовного процесса, наряду с УПК
РФ, в Законе о милиции (полиции);

б) предложения об оптимизации законодательной регламентации ре
гистрации, рассмотрения и разрешения в ОВД заявлений и сообщений о
преступлениях;

в) разработанный пакет предложений о совершенствовании уголовно-
процессуального законодательства, направленных на повышение эффек
тивности реализации милицией основной уголовно-процессуальной фун
кции — дознания;

г) выводы и предложения о взаимодействии милиции с органами пред
варительного следствия при расследовании последними уголовных дел, по
которым производство предварительного следствия обязательно.

4. Комплекс научных положений, содержащих рекомендации органи
зационно-практического характера о механизме реализации милицией
возлагаемых на нее законом уголовно-процессуальных функций:

а) выводы о необходимости формирования в службах милиции специализированного аппарата для квалифицированного осуществления уголовно-процессуальных функций, объем которых в последние годы значительно увеличился;

б) предложения, направленные на дальнейшее разграничение в дея
тельности милиции уголовно-процессуальных и оперативно-розыскных
функций;

в) научные рекомендации по совершенствованию организации дозна
ния по уголовным делам о преступлениях несовершеннолетних;

г) результаты обобщения практической деятельности милиции в связи
с оказанием ею содействия следователям при расследовании уголовных дел
их подследственности, а также разработанные на их основе алгоритмы
решения задач в сфере уголовного процесса различными службами мили
ции;

д) совокупность рекомендаций по оптимизации деятельности милиции
в связи с реализацией иных уголовно-процессуальных функций, которые
классифицированы в диссертации как вспомогательные.

Диссертация выполнена автором самостоятельно, включая замысел, теоретические подходы, методологию, сбор и интерпретацию эмпирического материала, сравнительно-правовой анализ законодательных актов, регламентирующих уголовно-процессуальные функции милиции в стадиях возбуждения и расследования уголовных дел, анализ ведомственных нормативных актов, анализ и обобщение передового опыта милиции в рамках осуществления ею дознания, разработку на этой основе предложений по совершенствованию действующего уголовно-процессуального и иного федерального законодательства, организации работы специализированных милицейских подразделений дознания.

Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования определяется тем, что в его рамках создана концепция законодательной регламентации и организационно-структурного построения служб милиции, реализующих уголовно-процессуальные функции, обобщен и проанализирован современный материал, характеризующий участие милиции в уголовном судопроизводстве.

Диссертация содержит исходные теоретические положения, совокупность которых представляет новое перспективное направление в изучении проблем дознания, рассмотрения и разрешения заявлений (сообщений) о преступлениях. Сформулированные автором теоретические выводы, законодательные предложения и практические рекомендации вносят существенный вклад в развитие науки уголовного процесса, в разработку проблем досудебного производства и определяют перспективы совершенствования организационно -правовых основ деятельности милиции в связи с рассмотрением и разрешением заявлений (сообщений) о преступлениях, расследованием преступлений в форме дознания, оказанием содействия органам предварительного следствия при расследовании преступлений их компетенции.

Основные положения диссертационного исследования, а также подготовленные на его основе научные публикации, методические и практичес-

кие разработки могут быть использованы в законотворческой и ведомственной нормотворческой деятельности Российской Федерации, в учебных и практических пособиях, методических рекомендациях, научно-исследовательской работе и учебном процессе, а также непосредственно в практической деятельности правоохранительных органов.

Апробация и внедрение в практику результатов исследования происходила в форме обсуждения на научно-практических конференциях и теоретических семинарах, подготовки научных публикаций, внедрения соответствующих научных разработок в законодательную практику, учебный процесс и правоприменительную деятельность органов расследования.

Результаты диссертационного исследования доложены на международных, всероссийских, межвузовских теоретических и практических конференциях и семинарах, проводившихся в 2000-2004 гг. в Алма-Ате, Москве, Барнауле, Красноярске, Новосибирске, Нижнем Новгороде, Минске, Омске, Перми, Санкт-Петербурге. Часть высказанных предложений вошла в число рекомендаций конференций и семинаров по совершенствованию деятельности органов внутренних дел по рассмотрению и разрешению заявлений (сообщений) о преступлениях, производству дознания.

Основные положения диссертации обсуждены на заседании Ученого совета ГУ «ВНИИ МВД России» (26 марта 2004 г.), на котором была дана положительная оценка теоретической и практической ценности исследования. Они нашли отражение в 2 монографиях, 2 учебных пособиях, учебнике по уголовному процессу, комментарии к УПК РФ, в других научных публикациях, часть из которых рекомендована для использования в учебном процессе образовательных учреждений МВД России. Всего по теме диссертации опубликовано 33 научные работы общим объемом около 50 п.л.

Сформулированные автором выводы и предложения использованы в законодательной практике Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации (Комитет Совета Федерации по обороне и безопасности, Комитет Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе), при подготовке проекта УПК Российской Федерации, проектов федеральных законов о внесении изменений и дополнений в УПК РФ, Закон о милиции.

Соискатель также принял участие в разработке Следственным комитетом при МВД России, Службой общественной безопасности,и Главным правовым управлением МВД России ряда статусных документов.

Подготовленные соискателем на базе диссертации научные разработки, методические пособия, материалы и рекомендации по совершенствованию деятельности служб милиции в сфере уголовного процесса внедрены в течение 2002-2004 гг. в практическую деятельность органов внутренних дел Главных управлений МВД России по Приволжскому, Сибирскому и Центральному федеральным округам, а также используются в учебном

процессе Академии управления МВД России, Нижегородской и Омской академий МВД России, Сибирского юридического института МВД России.

Результаты исследования используются при проведении служебных занятий с дознавателями и следователями системы МВД России.

Структура диссертации. Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех разделов, шести глав, двадцати параграфов, заключения, списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Одноименные раздел первый и первая глава «Исторические, теоретические и нормативно-правовые предпосылки формирования уголовно-процессуальных функций милиции» имеют методологическое значение для всего диссертационного исследования, содержат пять параграфов.

Врамкахпервогопараграфа«Зарождениеиразвитиеуголовно-процес-суальныхфункциймилициивпервыегодыСоветскойвласти»приводит_сяи анализируется обширный исторический материал о происхождении самого термина «милиция» и возникновении в России первых вооруженных милицейских формирований, сменивших царскую полицию.

Постановление коллегии Наркомата внутреннихдел РСФСР «О Рабочей милиции» от 28 октября (10 ноября) 1917 г. послужило основой для реорганизации введенных Временным правительством учреждений милиции и создания новых милицейских подразделений на местах в соответствии с решениями советов рабочих и солдатских депутатов. На милицию возлагалась функция поддержания общественного порядка, а сама милиция формировалась на началах добровольности или на основе повинности с сохранением оплаты по месту работы. Эффективность деятельности подразделений милиции была низкой.

Далее в диссертации показывается, что в связи с перестройкой работы губернских Советов изменился и правовой статус милиции. И хотя главной задачей милиции оставалась наружная служба по охране общественного порядка, начиная с 1918 г. на нее стали также возлагаться ведение дознания в виде производства неотложных следственных действий по обнаруженному преступлению с последующей передачей материалов следователю, а затем и полное расследование дел, которые рассматривались в народном суде с участием двух народных заседателей.

По мере расширения уголовно-процессуальных функций милиции совершенствуется и детализируется нормативно-правовая основа ее деятельности, что нашло отражение в принятии 7 (20) октября 1918 г. совместным постановлением Народного комиссариата внутренних дел и Наркомата юстиции Инструкции «Об организации советской Рабоче-крестьянской милиции». Согласно данной Инструкции милиция полномочна была про-

изводить дознание по уголовным делам под руководством и началом народных судей и следственных комиссий. Категория дел не обозначалась. Кроме того, милиция могла проводить оперативно-розыскные мероприятия, осуществлять розыск и задержание лиц, подозреваемых в совершении преступлений, производить обыски, осмотры, выемки, доставку обвиняемого в суд и следственную комиссию. Произведя осмотр, обыск или выемку, милиция должна поставить в известность об этом народный суд или следственную комиссию, она обязана была также выполнять поручения суда и следственных комиссий.

Важной вехой в развитии милиции явились известные декреты «О советской Рабоче-крестьянской милиции» от 3 апреля 1919 г. и 10 июня 1920 г., которыми не только закреплялись система и структура органов милиции, но и расширялись, детализировались осуществляемые милицией уголовно-процессуальные функции. Последние регламентировались также принятыми в развитие декретов инструкциями, приказами, циркулярами. Милиция, таким образом, окончательно была включена в процесс предварительного расследования преступлений, хотя ей отводилась вспомогательная по отношению к предварительному следствию роль.

В 1919-1920 гг. сотрудники уголовного розыска проводили предварительное следствие по большинству уголовных дел, поскольку «следственные комиссии при местных советах — органы предварительного следствия — не успевали расследовать все уголовные дела». В связи с этим в апреле 1920 г. было проведено слияние подразделений уголовного розыс-каи следствия. В утвержденном НКВД РСФСР Положении о следственно-розыскной милиции подчеркивалось, что главными ее задачами являются «предупреждение, пресечение,раскрытие,расследованиеуголовнонаказу-емых деяний и дальнейшее направление произведенных расследований». Диссертант выражает несогласие с позицией отдельных исследователей, утверждавших, что в конце 1920 г., после введения института народных следователей в системе Наркомюста, милиция перестала выполнять функции органов предварительного следствия. Подобный вывод не соответствует действительности, что подтверждается, в частности, многими изданными позднее нормативными документами.

Анализируя дальнейшее становление уголовно-процессуальных функций милиции во втором параграфе «Развитие уголовно-процессуальных функций милиции в УПК РСФСР 1922 и 1923 гг. и в период до реформы уголовного судопроизводства в 1958-1960 гг.», соискатель отмечает, что с принятием в 1922-1923 гг. УПК РСФСР под деятельность милиции по уголовным делам подводится добротная правовая основа, содержание дознания несколько видоизменяется и до некоторой степени упорядочивается.

УПК 1923 г. уже различает деятельность органов дознания в зависимости оттого, действуют ли они по делам, по которым производство предва-

рительного следствия является обязательным, или же по делам, по которым акты их могут послужить основанием к преданию суду без производства предварительного следствия (ст. 98).

В работе также обращается внимание на то, что понятия милиции и уголовного розыска как органов дознания, их правовой статус в уголовном судопроизводстве устанавливались не законом, а множеством подзаконных актов, особенно ведомственных. Среди них выделялось Положение о Рабоче-крестьянской милиции от 25 мая 1931 г., которым на милицию возлагались задачи борьбы с преступностью и расследования дел о преступлениях. Ей представлялось право: вызывать в установленном порядке граждан в качестве подозреваемых, свидетелей, экспертов и понятых по находящимся в производстве милиции делам о преступлениях; в случае неявки этих лиц подвергать их принудительному приводу; входить в жилые и иные помещения при преследовании и розыске лиц, подозреваемых в совершении преступления или бежавших из-под стражи; производить при расследовании аресты, обыски и выемки в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом.

Подзаконными актами (Уставом службы милиции, Правилами о производстве дознания, особенно инструкциями по борьбе с отдельными видами преступлений, инструкциями должностным лицам милиции), устанавливался иногда иной, нежели предусмотренный УПК РСФСР 1923 г., порядок деятельности милиции и органов уголовного розыска по уголовным делам. Это не могло не сказаться на качестве выполнения ими уголовно-процессуальных функций. В постановлении СНК РСФСР от 9 июля 1930 г. «О состоянии работы Рабоче-крестьянской милиции и уголовного розыска» указывалось в этой связи на низкое качество расследования уголовных дел, возбуждение неосновательных уголовных преследований, широкое применение меры пресечения в виде содержания под стражей в случаях, когда это не вызывается необходимостью, и на слабую раскрываемость преступлений.

В результате объединения в 1934 г. милиции и уголовного розыска (последний организационно становится частью милиции) в УПК РСФСР в числе органов дознания обозначаются лишь «органы рабоче-крестьянской милиции». Круг уголовно-процессуальных функций милиции расширяется, она расследует даже дела, подследственные следователям.

В последующие годы в милиции продолжались организационные изменения, в ней возникали новые службы (ГАИ, БХСС, паспортная, следственные группы), которые в большей или меньшей степени реализовали определенные уголовно-процессуальные функции.

В заключительной части параграфа обосновывается вывод, что накануне реформирования уголовно-процессуального законодательства в 1958-1960 гг. милиция еще больше «вторглась» в сферу уголовного судопроизводства, осуществляя дознание по делам о преступлениях, не требующих

производства предварительного следствия, частично расследуя в полном объеме уголовные дела, подследственные следователям, а также выполняя различные обеспечительные и вспомогательные функции в связи с расследованием и рассмотрением в суде уголовных дел.

В параграфе третьем «Уголовно-процессуальныефункции милиции в периодсконца50-хдоначала60-хгг.XXвекаидореформированияуголовно-процессуальногозаконодательстваРСФСР»прослеживаетсяразвитиеуго-ловно-процессуальных функций милиции в более чем сорокалетний временной период, характеризующийся принципиальными изменениями в законодательстве, регламентирующем порядок выявления, раскрытия и расследования преступлений.

Диссертант обращает внимание на то, что статус милиции в уголовном судопроизводстве существенно изменился с проведенной в 1958—1960 гг. судебной реформой. УПК РСФСР 1960 г. поставил милицию на первое место среди органов дознания (п. 1 ст. 117 УПК), возложив на нее обязанности: принятия необходимых оперативно-розыскных и иных предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших; предупреждения и пресечения преступлений; осуществления деятельности по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, иделам, по которым производство предварительного следствия не обязательно (ст. 118).

В отличие от иных органов дознания, этим компетенция милиции не ограничивалась. Она обязана была рассмотреть поступившее заявление и сообщение о любом преступлении (ст. 109 УПК), произвести дознание в виде неотложных следственных действий по любому делу (ст. 119 УПК), полное расследование преступлений, отнесенных к ее подследственности (ст. 120 УПК). По отдельной категории дел (ст. 414 УПК) обстоятельства преступления устанавливались ею в так называемой протокольной форме досудебной подготовки материалов (ст. 415 УПК).

Являясь органом дознания, милиция обязана была возбуждать уголовные дела в каждом случае обнаружения признаков преступления и принимать меры к раскрытию уголовно наказуемого деяния (ст. 3 УПК). В соответствии с УПК она должна была выполнять поручения и указания следователя о производстве розыскных и следственных действий, а также его требования об оказании ему содействия при проведении отдельных следственных действий (ст.ст. 119,127). В ее обязанности также входили розыск обвиняемого (ст. 196) и привод его (ст. 147), участие в исполнении приговора и иных решений суда по уголовным делам.

Одновременно продолжались попытки определить правовой статус милиции как государственного органа. Так, 8 июня 1973 г. появилось Положение о советской милиции. Позже,6 марта 1991 г. был принят Закон СССР «О советской милиции» и на его основе—Закон Российской Федерации « О милиции» от 18 апреля 1991 г. Милиция в силу объективных причин являлась

универсальным органом дознания. Закон не ограничивал ее компетенцию определенными категориями уголовных дел, в отличие от компетенции других органов дознания. Милиция была обязана принимать любые заявления (сообщения) о преступлениях и разрешать их в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом. Милиции предоставлялось право действовать в качестве органа дознания по делу о любом преступлении.

Поскольку милиция подразделяется на криминальную милицию и милицию общественной безопасности (ст. 7 Закона о милиции), их задачи как органов дознания были различны.

Основные задачи органа дознания — криминальной милиции сводились к предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, по делам о которых признавалось обязательным производство предварительного следствия, атакже организация и осуществление розыска лиц, скрывшихся от расследования и суда (ст. 8 Закона о милиции).

Основные задачи местной милиции (общественной безопасности) как органа дознания заключались в предупреждении, пресечении и раскрытии преступлений, по делам о которых производство предварительного следствия было не обязательно (ст. 9 Закона о милиции).

Процессуальными полномочиями органа дознания обладали начальники криминальной милиции и милиции общественной безопасности, а также территориальных и линейных отделов (отделений) милиции и их заместители. Начальники органов дознания (милиции) поручали проведение дознания и другой уголовно-процессуальной деятельности подчиненным работникам из числа начальствующего состава (оперативным уполномоченным, участковым инспекторам и др.).

Проверка заявлений (сообщений) о преступлениях, не требующих использования оперативно-розыскных мероприятий, досудебная подготовка материалов в протокольной форме или дознание в полном объеме поручались, как правило, дознавателям. В системе местной милиции (общественной безопасности) функционировали специализированные подразделения дознания, состоящие издознавателей и их начальников. На них возлагалась задача организационного руководства дознавателями, но правами органа дознания они не обладали.

Завершая данный параграф, автор констатирует, что к моменту введения в действие нового Уголовно-процессуального кодекса РФ в 2002 г., милиция, в соответствии с действующим к этому времени законодательством и подзаконными актами, выполняла разносторонние по характеру и весьма трудоемкие уголовно-процессуальные функции. Здесь же дается краткая их характеристика.

Четвертый параграф «Модернизацияуголовно-процессуальных функций милиции в связи с принятием УПК РФ» представляет собой анализ принципиальных законодательных новелл, имеющих отношение к регламентации деятельности органов дознания.

Диссертант обращает внимание на то, что в ст. 40 УПК РФ «Орган дознания» при перечислении органов дознания милиция, в отличие от п. 1 ст. 117 УПК РСФСР, не упомянута. К органам дознания, наряду с другими органами исполнительной власти идолжностными лицами, отнесены органы внутренних дел, в состав которых и входит милиция. Поэтому милиция как одно из подразделений органов внутренних дел в любом случае фактически выполняет функции органа дознания в системе органов внутренних дел.

Однако с учетом отнесения законом к органам дознания не милиции, а органов внутренних дел, возник принципиальный вопрос: является ли все-таки органом дознания милиция, и какая именно — криминальная либо местная милиция (милиция общественной безопасности).

Автор разделяет высказанную в юридической литературе точку зрения (А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский), что ст. 8 Закона о милиции, согласно которой криминальная милиция является органом дознания, утратила силу как противоречащая ст. 157 УПК РФ. Последняя расположена в главе 21 УПК РФ «Общие условия предварительного расследования», и в настоящее время нет формально-юридических оснований считать дознанием возбуждение уголовного дела и производство неотложных следственных действий криминальной милицией. Поэтому криминальную милицию, в отличие от милиции общественной безопасности, нельзя относить корганамдознания^3.

Далее в работе рассматриваются конкретные правовые предписания нового УПК, внесшие серьезные коррективы в осуществляемые милицией уголовно-процессуальные функции. В частности, подчеркивается, что с установлением сокращенных сроков дознания и правила, согласно которому дознание проводится по уголовным делам, возбуждаемым в отношении конкретного лица (ч. 2 ст. 223 УПК), органы дознания (а речь идет фактически о милиции общественной безопасности) по объективным причинам не в состоянии завершить расследование по многим уголовным делам. С другой стороны,эти законодательные новеллы дали возможность подразделениям дознания милиции общественной безопасности не отвечать, по большому счету, за свои результаты работы на первоначальном этапе расследования. Формально количество уголовных дел, находящихся в производстве органов дознания, увеличилось на треть, а количество направленных в суддел сократилось почти на 20 %. Одновременно требование ч. 2 ст. 223 УПК РФ фактически устранило участие оперативных служб криминальной милиции в работе по раскрытию преступлений, отнесенных к компетенции органов дознания.

В работе подробно анализируются представленные в процессуальной литературе предложения, направленные на разрешение указанных про-

³ См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. — СПб., 2003. — С. 140-141.

блем, приводятся дополнительные аргументы в пользу внесения в УПК изменений, в результате которых были бы: а) пересмотрен перечень преступлений, отнесенных к компетенции органов дознания, и исключены из него те деяния, при расследовании которых проводятся, как правило, различного рода экспертизы; б) убраны ограничения, установленные для органов дознания в ч. 2 ст. 223 УПК РФ (дознание производится по уголовным делам, возбуждаемым в отношении конкретных лиц); разрешено продлевать срок дознания настолько, насколько это необходимо для окончания расследования.

В диссертации также выделяется новая уголовно-процессуальная функция милиция — производство в полном объеме дознания по делам о преступлениях несовершеннолетних Подобная законодательная новелла, считает соискатель, обусловлена не только произошедшим «сближением» процессуального режима производства предварительного следствия и дознания, но и также организационным построением милиции, куда входит служба дознания.

Вместе с тем предоставление дознавателям права производства расследования преступлений несовершеннолетних обусловило возникновение ряда спорных ситуаций, которые не получили соответствующего правового регулирования в рамках нового уголовно-процессуального закона. Дознаватели, непосредственно приступившие к расследованию уголовных дел данной категории, часто вынуждены самостоятельно искать выход из них, допуская нередко при этом ошибки.

В связи с тем, что в новом уголовно-процессуальном законе четко не указан орган (ранее им была милиция), который обязан исполнять постановление дознавателя, следователя, прокурора о приводе, возникли трудности с определением конкретных должностных лиц органа дознания в качестве исполнителей решения о приводе.

Согласно ч. 4 ст. 37 УПК РФ милиции предстоит осуществлять еще одну уголовно-процессуальную функцию — поддержание по поручению прокурора обвинения в судебном заседании по уголовным делам, по которым ведется расследование в форме дознания. Данная законодательная новелла означает принципиальное изменение процессуального статуса органов дознания (милиции), способное вызвать значительные организационные и правовые проблемы.

Как результат проведенного анализа системы взглядов, идей, точек зрения, позиций по проблемам уголовно-процессуальных функций в пятом, заключительном параграфе «Теоретические предпосылки современной концепции уголовно-процессуальных функций милиции» формулируются принципи-альныетеоретическиевыводы и положения,которые носят методологический характер для исследования уголовно-процессуальных функций милиции.

Начинается параграф обзором литературы по проблеме уголовно-процессуальных функций, в результате чего делается вывод, что данная

научная проблема активно и фактически постоянно обсуждается в юридической литературе. Новый УПК дал дополнительный импульс исследованию уголовно-процессуальных функций применительно к современному уголовно-процессуальному законодательству, поскольку в последнем проведена идея состязательности уголовного судопроизводства с четким разделением его участников на стороны обвинения и защиты.

Диссертант отмечает, что в теории уголовного процесса образовались два принципиально различных подхода к трактовке уголовно-процессуальных функций.

Первый, именуемый традиционным, допускает лишь три функции, связанные с основными направлениями деятельности участников уголовного судопроизводства: обвинением, защитой и разрешением дела.

Начиная с 60-х годов, большинство процессуалистов стали склоняться к тому, что указанными тремя функциями не исчерпывается функциональная структура уголовно-процессуальной деятельности, и система функций стала постепенно расширяться. Вначале она была дополнена функциями расследования, поддержания гражданского иска и, соответственно, защиты от него. Позднее к числу процессуальных функций ученые стали относить и вспомогательную деятельность, обеспечивающую реализацию основных задач уголовного судопроизводства, осуществляемую свидетелями, экспертами, переводчиками и другими субъектами.

В работе исследуются представленные в юридической литературе уже после введения в действие нового УПК позиции ученых (В.А. Азаров, В.П. Божьев, И.Б. Михайловская, И.Ю. Таричко, В.Е. Шманатоваидр.) по проблеме уголовно-процессуальных функций, поддерживаются перспективные направления в разработке понятия и системы уголовно-процессуальных функций. Аргументируется вывод, что с учетом произошед-шихвзаконодательствеизмененийуголовно-процессуальныефункциимож-нопониматькакнепосредственносвязанныеспредназначениемуголовного судопроизводстваиориентированныенаразрешениеегозадачнаправления деятельностиучастниковпроцесса,содержаниекоторыхопределяется специальнымиполномочиями,правамииобязанностями(процессуальным статусом) ихсубъектов.

В заключительной части параграфа обращается внимание на то, что обладая значительным кругом прав и обязанностей в уголовном процессе, реализуя их через свои органы (службы), милиция обладает индивидуальной правосубъектностью в рамках взаимосвязанных процессуальных функций и может рассматриваться как участник уголовного процесса, которому законом отведены специальные роль и назначение.

разноаспектный характер, рассматриваются диссертантом в качестве уголовно-процессуальных функций иного уровня (порядка).

Здесь же проводится классификация осуществляемых милицией уголовно-процессуальных функций, в основу которой положены характер решаемых ею в уголовном процессе задач и степень влияния на конечные результаты производства по уголовному делу.

С учетом этих критериев уголовно-процессуальные функции милиции, по мнению автора, образуюттри группы: 1) основные; 2) обеспечивающие нормальный ход уголовного судопроизводства; 3) вспомогательные.

Осуществление милицией основных уголовно-процессуальных функций связано сдвижением уголовного дела, развитием следственной ситуации, стадиями уголовного судопроизводства, принятием процессуальных решений. К ним относятся: а) рассмотрение заявлений и сообщений о преступлениях, принятие по ним мер итоговых процессуальных решений; б) производство дознания по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно; в) проведение неотложных следственных действий по делам, по которым обязательно производство предварительного следствия; г) принятие мер к возмещению гражданину ущерба, причиненного общественно опасным деянием; д) принятие мер к устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступления; е) поддержание обвинения в судебном заседании по уголовным делам, по которым расследование окончено в форме дознания; ж) непосредственное оказание международной правовой помощи по уголовным делам.

В число обеспечивающих нормальный ход уголовного судопроизводства функций милиции входят: а) осуществление оперативно-розыскной деятельности и принятие иных мер для раскрытия преступлений, а также обнаружения лица, совершившего преступление, материальных и иных следов преступления; б) исполнение отдельных поручений и указаний прокурора, следователя и дознавателя; в) исполнение постановлений или определений суда; г) исполнение поручений судов и органов расследования других государств; д) участие в качестве специалиста или эксперта по уголовным делам; е) розыск обвиняемого по поручению суда, прокурора, следователя или дознавателя и др.

Вспомогательными уголовно-процессуальными функциями милиции являются такие направления ее деятельности, в рамках которых различными службами милиции осуществляются действия, хотя впрямую и не влияющие на конечные результаты уголовного судопроизводства, движение уголовного дела, однако находящиеся с ним в непосредственной связи. К таковым относятся: а) заключение, содержание под стражей, освобождение из-под стражи подозреваемых и обвиняемых, предоставление свиданий, обеспечение производства следственных действий в местах содержания под стражей; б) конвоирование подозреваемых и обвиняемых, этапирование арестованных и подсудимых,сопровождение и охрана участников

в связи с производством следственных и судебных действий; в) содействие органам предварительного следствия и дознания при производстве следственных действий; г) организация охраны места происшествия до прибытия следственно-оперативной группы; д) исполнение судебных решений о направлении несовершеннолетних, совершивших общественно опасные деяния, в специальные учреждения и др.

Раздел второй «Концептуальные проблемы реализации милицией уголовно-процессуальных функций в стадии возбуждения уголовного дела» включаеттри главы и посвящен рассмотрению комплекса проблем, сопровождающих реализацию милицией уголовно-процессуальных функций на первоначальном этапе уголовного судопроизводства.

Главу вторую диссертации «Правовые и теоретические проблемы стадии возбуждения уголовного дела» образуют два параграфа, в которых исследуются общие правовые и теоретические проблемы стадии возбуждения уголовного дела.

Врамкахпервогопараграфа«Проблемыправовогорегулированияпервона-чальногоэтапароссийскогоуголовногосудопроизводства»показанывдина-мике: нормативно-правовая основа уголовно-процессуального института, стадии возбуждения уголовного дела и особенности правового регулирования начального этапа уголовного процесса в современный период.

Соискателем анализируется соответствующий нормативный материал и отмечается, что в различные временные периоды развития российского государства начальный этап уголовно-процессуальной деятельности определялся как «судебное преследование» и «уголовное преследование» (ст.ст. 1, 529,542 Устава уголовного судопроизводства 1864 г.), «начатие уголовного дела» и «возбуждение производства по уголовному делу» (ст. 15 и гл. 7 УПК 1922 г.).

В УПК РСФСР 1960 г. словосочетание «возбуждение уголовного дела» стало использоваться для обозначения всего первого этапа досудебного производства (гл. VIII, ст.ст. 108-116 УПК РСФСР). Из прежнего его названия «возбуждение производства по уголовному делу» исчезло всего одно слово — «производство». А вместе с ним пропали смысл и суть рассматриваемой части уголовного процесса. Понятие «возбуждение уголовного дела» приобрело неопределенный характер, предельно условное значение, стало многозначным.

В УПК 1960 г. под возбуждением уголовного дела подразумевалась, прежде всего, система норм, регламентирующих деятельность участников уголовного судопроизводства по обнаруженному преступлению и складывающихся в результате осуществления правоотношений. В своей совокупности они составляли самостоятельный уголовно-процессуальный институт.

Понятием возбуждения уголовного дела охватывались поводы и основания к возбуждению уголовного дела; рассмотрение заявлений и сообще-

ний о преступлении; порядок возбуждения уголовного дела; отказ в возбуждении уголовного дела; направление заявления или сообщения по подследственности или подсудности; направление дела после его возбуждения; надзор прокурора за законностью возбуждения уголовного дела.

О возбуждении уголовного дела говорилось и в иных разделах, главах и статьях Кодекса (ст.ст. 5,27,119,120,129,178,211,255,256,331,415,416 и др.). Необычно, весьма неопределенно и в явном противоречии с основными положениями УПК начальный этап уголовного судопроизводства былпредставленвразделедевятом«Протокольнаяформадосудебнойпод-готовкиматериалов» (ст. ст.414-416).

В отличие от УПК РСФСР, в УПК РФ появился специальный раздел VII, названный «Возбуждение уголовного дела». В него вошли главы 19 «Поводы- и основание для возбуждения уголовного дела» и 20 «Порядок возбуждения уголовного дела». Нормы, так или иначе относящиеся к возбуждению уголовного дела, содержатся также в других разделах, главах и статьях Кодекса. Сюда следует включить и Приложения 1-17 к ст. 476 УПК, которые содержат обязательные для выполнения требования при рассмотрении и разрешении заявлений (сообщений) о преступлениях.

Несмотря на то, что в УПК РФ законодательная регламентация начального этапа уголовного процесса значительно отличается от ранее действовавшего УПК РСФСР и характеризуется полнотой и детальностью, в диссертации отстаивается взгляд, что представленная в новом процессуальном законе конструкция раздела «Возбуждение уголовного дела» далека от идеала и весьма несовершенна.

В частности, обращается внимание на то, что законодатель не дает понятия повода к возбуждению уголовного дела; не совсем удачно трактует явку с повинной; не раскрывает содержания такого повода для возбуждения уголовного дела, как сообщение о преступлении, полученное из иных источников. Глава 20 «Порядок возбуждения уголовного дела» включает положения, относящиеся к отказу в возбуждении дела, действиям прокурора, следователя и органа дознания уже после возбуждения дела, к праву обжаловать отказ в возбуждении дела, кдействиям прокурора и суда по результатам рассмотрения жалоб. В итоге создается искаженное представление о возбуждении уголовного дела в значении, используемом в главе 20 УПК РФ.

Существенным недостатком закрепленной в УПК РФ модели «возбуждения уголовного дела» является также несогласованность ее с институтом уголовного преследования, хотя их связь и взаимосвязь вполне очевидны и четко прослеживаются в законе.

В параграфе показывается и такая особенность правового регулирования возбуждения уголовного дела, как «привлечение» норм ряда других законов: уголовного, об оперативно-розыскной деятельности, о прокуратуре, милиции. Важная роль в регламентации конкретных вопросов рас-

смотрения и разрешения заявлений (сообщений) о преступлениях отводится в настоящее время ведомственным нормативным актам, среди которых «лидирующие» позиции занимает Инструкция о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ сообщений о преступлениях и иной информации о правонарушениях, утвержденная приказом министра внутренних дел РФ от 13 марта 2003 г. № 158.

Исследование предусмотренных подзаконными актами правил показывает, что они часто расходятся с нормами закона и создают свой, отличный от установленного УПК РФ, ведомственный по сути, порядок возбуждения производства по уголовному делу. Приведение ведомственных нормативных положений в соответствие с уголовно-процессуальным законодательством, таким образом, становится одной из важных проблем в сфере уголовного судопроизводства.

Параграф завершается выводом, что возбуждение уголовного дела как этап досудебного производства по уголовному делу, где активное участие принимает милиция в качестве органа дознания, еще не представлено в виде четко урегулированной законом системы действий и решений, осуществляемых в связи с обнаружением признаков уголовно наказуемого деяния.

Второй параграф «Теоретические основы стадии возбуждения уголовного дела» аккумулирует материал, посвященный рассмотрению ключевых теоретических проблем возбуждения дела в уголовном процессе.

В связи с изучением различными исследователями отдельных «срезов» начального этапа уголовного судопроизводства он трактовался не только как возбуждение уголовного дела, но и как «рассмотрение сообщений о преступлениях» (B.C. Афанасьев, Л.А. Сергеев, Н.Е. Павлов, Г.П.Химиче-ва), «рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях» (А.Н. Васильев, А.А. Чувилев); «возбуждение уголовного производства» или «производство по заявлениям, сообщениям о преступлениях» либо «процессуальная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела» (B.C. Афанасьев, Н.Е. Павлов).

Доминирующая теоретическая позиция по обсуждаемой проблеме сводилась к тому, что возбуждение уголовного дела представляет самостоятельную стадию уголовного процесса, в которой уполномоченные на то должностные лица решают вопрос о наличии или отсутствии в поступивших к ним материалах о преступлении поводов и оснований к началу произ-водства по уголовному делу (Н.В.Жогин, Н.М. Савгирова, Ф.Н. Фаткуллин), или деятельность органов предварительного расследования, прокуратуры или суда, направленную на установление условий, при которых возможно и необходимо производство по уголовному делу с целью обеспечения задач правосудия (А.К. Стремовский, А.К. Гаврилов).

В более поздних характеристиках начального этапа уголовного судопроизводства утверждалось, что возбуждение уголовного дела равнозначно рассмотрению заявлений и сообщений о преступлениях, процессуаль-

ная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела в уголовно-процессуальном законе обозначена единым юридическим понятием «рассмотрение заявлений и сообщений о преступлении» (Л.А. Быков, Л.Н. Масленникова, Н.В. Маслов, В.И. Ремнев, Г.П. Химичева). В процессуальной литературе выражены и многие другие мнения по вопросу о понятии и содержании стадии возбуждения уголовного дела. Их анализ показывает, что единства во взглядах поданной проблеме не достигнуто. Это объясняется, как полагает диссертант, не только несколько вольным обращением с соответствующими формулировками уголовно-процессуального закона, но и в первую очередь — недостатками самой законодательной регламентации «возбуждения уголовного дела», придания данному термину множественности его значений без должного и необходимого раскрытия их содержания.

В работе раскрывается значение каждой из составляющих собирательного термина «возбуждение уголовного дела», обосновывается вывод, что в УПК РФ возбуждение уголовного дела представлено как: а) уголовно-процессуальный институт; б) первый этап уголовного судопроизводства и одновременно первая часть досудебного производства; в) одно из процессуальных решений, принимаемых по сообщению о преступлении.

Далее автор рассуждает, что поскольку уголовное судопроизводство фактически есть производство по уголовному делу, первый этап его* учитывая семантику этих слов, означает все же возбуждение производства по уголовному делу или возбуждение уголовного судопроизводства, его начало. Возбуждение уголовного судопроизводства означает и производство по уголовно наказуемому деянию (преступлению), о котором стало известно дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору. Поэтому, полагает диссертант, целесообразно возродить термин «возбуждение производства по уголовному делу», равно как и «возбуждение уголовного судопроизводства».

Возбуждение уголовного судопроизводства определяется в диссертации как совокупность процессуальных действий и возникающих при их осуществлении правоотношений в связи с получением предусмотренного законом сообщения о преступлении.

В заключительной части данного параграфа соискателем обосновывается вывод, что изначальное, указанное в УПК РСФСР 1922 г., обозначение «первой стадии уголовного процесса» является наиболее точным и предпочтительным. Фактически в этой стадии осуществляется производство по сообщению о преступлении, ибо его предметом, «исходным материалом» служит предусмотренная законом информация о преступлении (заявление о преступлении, явка с повинной и др.). Содержанием ее является уголовно-процессуальная деятельность по поступившему сообщению о преступлении. В УПК РФ (ст.ст. 144-148 УПК) она именуется «рассмотрение сообщения о преступлении». «Возбуждение уголовного дела» — тер-

мин, которым обозначается деятельность указанных в законе участников уголовного судопроизводства в связи с сообщением о преступлении и возникающие при ее осуществлении правовые отношения.

Глава 3 «Совершенствование уголовно-процессуальной деятельности милиции по рассмотрению заявлений и сообщений о преступлениях» состоит из четырех параграфов, в которых поставлен и рассмотрен комплекс вопросов теоретического и прикладного характера, возникающих в связи с поступлением в милицию сообщений о преступлениях.

Впервомпараграфе«Сущностьдеятельностимилициипорассмотре-ниюсообщенийопреступлениях» исследуются содержаниеиназначение на начальном этапе уголовного процесса рассмотрения сообщений о преступлениях уполномоченными законом должностными лицами.

Он открывается анализом нормативных предписаний УПК РСФСР и РФ в части регламентации первоначальных процессуальных действий дознавателя, органа дознания, следователя и прокурора в связи с поступлением к ним сообщения о преступлении. Показывается динамика изменений уголовно-процессуального закона, в соответствии с которыми поря-докрассмотрения сообщений о преступлениях приобрелрядновыхэлементов (сокращено количество поводов для возбуждения уголовного дела; вместе с тем среди них появился новый — сообщение о преступлении, полученное из иных источников; сужен кругдолжностныхлиц, обязанных принимать и проверять сообщение о преступлении; урегулированы относительно самостоятельные в рамках возбуждения уголовного судопроиз-водстваэтапы принятия (приема) сообщения о преступлении, его проверки и принятия по нему решения).

В параграфе отмечается, что, будучи основным содержанием стадии возбуждения уголовного дела, рассмотрение сообщения о преступлении составляет важнейшую часть многогранной и разноаспектной деятельности милиции как органадознания, которая привлекает внимание ученых и практических работников, является объектом ведомственного контроля и прокурорского надзора.

Автор выступает против того, чтобы ставить знак равенства между рассмотрением сообщения о преступлении и «содержанием стадии возбуждения уголовного дела». Эти понятия друг с другом не совпадают: первое носит правовой характер, второе имеет чисто теоретическое значение.

Диссертант исходит из того, что суть рассмотрения сообщения о преступлении заключается в обнаружении признаков преступления в уже известном деянии, отыскание в полученной информации данных о наличии в объективной реальности уголовно наказуемого действия (бездействия).

Если основу возбуждения уголовного судопроизводства составляет рассмотрение сообщения о преступлении, то главным в рассмотрении сообщения о преступлении является, в свою очередь, обнаружение наличия

илиотсутствиявобъективнойреальностипреступления.Достигаетсяэто посредством отыскания в сообщении и материалах его проверки данных о признаках совершенного или подготовляемого деяния, предусмотренного УК. Обнаружение признаков уголовно наказуемого деяния влечет принятие решения о возбуждении уголовного дела. При их отсутствии в возбуждении уголовного дела отказывается (пп. 1,2 ч. 1 ст. 24 и ст. 148 УПК).

Вовторомпараграфе«Проблемаповодовдлявозбужденияуголовного дела» рассматриваются вопросы, связанные с понятием и содержанием поводов для возбуждения уголовного дела, особое внимание уделяется соответствующим законодательным новеллам.

Начинается параграф анализом нового для уголовного процесса повода возбуждения уголовного дела в виде сообщения о совершенном или готовящемся преступлении, полученного из иных источников (п. 3 ч. 1 ст. 140УПК). Подчеркивается, что Закон о милиции (п. 3 ст. 10) обязывает приниматьзаявления,сообщенияиинуюпоступающуюинформациюопре-ступлениях. Из этого положения следует, что обобщающим термином является не «сообщение о преступлении», а поступающая в милицию «информация о преступлении», включающая каксообщение о преступлении, такизаявленияиинуюинформациюопреступлениях.

В Законе о прокуратуре говорится о надзоре за установленным порядком «разрешения заявлений и сообщений о совершенных или готовящихся преступлениях» (ст. 29). В ведомственных нормативных актах в качестве общего понятия, обозначающего повод к началу проверки для решения вопроса о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела, употребляется понятие «информация о преступлениях», а «сообщение о преступлении» признается его разновидностью.

Таким образом, закон и подзаконные акты относят к поводам для начала уголовного судопроизводства заявление, сообщение и иную информацию о преступлении. Очевидно, что различия в приведенных выше формулировках рассматриваемого повода для возбуждения уголовного дела, безусловно, должны быть устранены.

Далее в диссертации подробно исследуются различные виды сообщений о преступлениях: заявление о преступлении, явка с повинной, рапорт об обнаружении признаков преступления. Применительно к явке с повинной в работе отмечается, что имеющиеся в процессуальной теории расхождения в определения явки с повинной обусловлены отождествлением разноплановых понятий, используемых законом: «явка с повинной» (ст.ст. 5, 140, 142 УПК) и «заявление о явке с повинной», т.е. сообщение лица о совершенном им преступлении (ст. 142УПК). Явка с повинной потомутак и называется, что лицо, совершившее преступление, является в милицию, прокуратуру или иной орган, осуществляющий уголовное судопроизводство. Однако для того, чтобыявкасповиннойприобрелауголовно-процес-суальное значение, характер повода к возбуждению уголовного судопро-

изводства, необходимо заявление о явке с повинной. Явка с повинной как категория уголовно-правовая и уголовно-процессуальная представляет собой акт добровольного и непосредственного обращения лица в суд, правоохранительные органы с сообщением о совершенном им преступлении при наличии у него возможности скрыться от следствия и суда, порождающий указанные в законе правовые последствия.

Введенный УПК РФ новый повод для возбуждения уголовного дела в виде рапорта об обнаружении преступления (ст. 143) вызвал на страницах юридической печати оживленную дискуссию, в рамках которой он рассматривается в контексте обнаружения преступлений как результата оперативно-розыскной деятельности. В соответствии с УПК обнаружение преступления отражается в «рапорте об обнаружении признаков преступления». Но в пункте 43 ст. 5 указан иной документ—«рапорт об обнаружении преступления», без слова «признаков». Очевидно, что именно в нем должны излагаться сведения об обнаруженном уголовно наказуемом деянии. Исходя из этого, данный документ является, как полагает соискатель, разновидностью предусмотренного п. 3 ч. 1 ст. 140 УПК сообщения должностного лица — повода для возбуждения производства по уголовному делу.

Здесь же указывается, что ч. 2ст. 11 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», в которой сказано, что «результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела...», сформулирована неудачно, поводом для начала уголовного судопроизводства и возбуждения уголовного дела служит уже не сообщение о преступлении, полученное из иных источников, а рапорт, коим оно оформляется. Однако рапорт есть лишь результат, форма отражения в уголовном судопроизводстве указанного сообщения.

Завершая параграф, диссертант замечает, что обнаружение преступлений отражается не только в рапорте об обнаружении преступления, но и в письменных заявлениях, протоколах принятия устных заявлений, а также следственных и судебных действий.

Теоретическиеиорганизационно-правовыевопросыприема(принятия) милициейсообщенийопреступленияхсоставилисодержаниетретьегопара-графа.

Проанализировав систему правовых норм, размещенных в УПК, законах о милиции, прокуратуре, оперативно-розыскной деятельности и устанавливающих общие правила порядка рассмотрения сообщения о преступлении, автор приходит к выводу, что соответствующие правовые предписания сами оказываются «неупорядоченными». Их целесообразно объединить и расположить в определенной логической последовательности, дополнить правилами об обязательной регистрации сообщений о преступлениях, причем не только органами внутренних дел и подразделениями

ЮС НАЦИОНАЛЬНАЯ I БК&ДНОТЕКА I

€Хяп&т { 33

СЭ КЭ w J

милиции, но и включить в их систему нормы о надзоре прокурора за этой деятельностью, как это было предусмотрено ст. 116 УПК РСФСР.

Подробному изучению в работе подвергнуты положения Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ сообщений о преступлениях и иной информации о правонарушениях 2003 г. сточки зрения их соответствия и согласованности с уголовно-процессуальным законом. Указав на ряд принципиальных расхождений Инструкции с конкретными предписаниями уголовно-процессуального закона, соискатель отмечает, что Инструкцией рассмотрение сообщения о преступлении предоставлено неопределенному кругу лиц с «размытой» компетенцией. В ней нет четкого ответа на главный вопрос—кто в органах внутренних дел обязан (полномочен) рассматривать сообщение о преступлении и отвечать за законность этого производства. При такой регламентации столь важной, основополагающей деятельности органов внутренних дел, особенно милиции, проблематично фактически реализовать установки МВД России на обеспечение законности этой деятельности.

Комплекс проблем теоретического и прикладного свойства рассмотрен далее в параграфе применительно к приему (принятию) сообщения о преступлении. Данная часть рассмотрения сообщения о преступлении является острой и весьма болезненной проблемой деятельности не только милиции, но идругих органов дознания и должностных лиц, уполномоченных осуществлять уголовное судопроизводство. При этом нельзя, по мнению диссертанта, признать удовлетворительной правовую и ведомственную регламентацию приема сообщений о преступлениях.

В диссертации вскрываются соответствующие недостатки и изъяны в нормативно-правовом регулировании приема сообщений о преступлениях, высказываются предложения и рекомендации по совершенствованию регламентации круга должностных лиц милиции, обязанных принимать сообщения о преступлениях, конкретизации правил их приема в зависимости от вида поступившего сообщения, в том числе сообщений о преступлениях, распространенных в средствах массовой информации.

В заключительный, четвертый параграф «Совершенствованиерегистрации и проверки милицией сообщений о преступлениях» выделен блок вопросов, связанных с осуществлением в органах милиции регистрации и проверки сообщений о преступлениях.

В течение нескольких десятилетий, отмечается в работе, проблему полной регистрации преступлений в нашей стране пытались решить административными мерами. Однако существенных сдвигов в практике регистрации преступлений не произошло. Блокирующим барьером при этом является существующий нормативно и организационно определенный порядок выявления, приема, регистрации, учета заявлений и сообщений о преступлениях. Милиция не заинтересована в полной регистрации многих видов преступлений, поскольку основными показателями эффективности

деятельности милиции до настоящего времени остаются снижение уровня преступности и повышение процента раскрываемости преступлений.

Вместе с тем вопросам совершенствования регистрации и учета преступлений, как условиям обеспечения доступа граждан к правосудию, должно быть уделено повышенное внимание в современный период. Указ Президента РФ «О разработке единой государственной системы регистрации и учета преступлений» от 30 марта 1998 г. № 328 способствовал активизации научной и организационно-практической работы в этом направлении. В связи с этим принципиально важно определиться в основных понятиях, используемых в законе, ведомственных нормативных актах применительно к регистрации и учету преступлений.

Диссертантом показываются расхождения положений закона и ведомственных инструкций о регистрации сообщений о преступлениях, последовательно ставятся и предлагаются варианты решения ряда спорных вопросов, возникающих при регистрации информации о преступлении (какая информация о преступлениях подлежитрегистрации; кто и в каком порядке из должностных лиц ОВД обязан регистрировать информацию о преступлении).

Важное, основополагающее значение на начальном этапе уголовного судопроизводства имеет проверка сообщения о преступлении, каковы ее суть, назначение и порядок. Соискатель подчеркивает, что УПК РФ перед первым этапом уголовного судопроизводства не ставит задачи раскрыть преступление. Для возникновения предварительного следствия или дознания вовсе не требуется установления состава преступления. Для принятия решения о возбуждении уголовного дела достаточно получить достоверные сведения о наличии события и его противоправности, т.е. данные о том, что в реальной действительности имело место уголовно наказуемое деяние (совершенное преступление) или налицо совершаемое преступление. Проверка проводится как раз для того, чтобы убедиться именно в этом, Тогда она отвечает и этимологическому значению слова «проверить». Исходя из сказанного, проверка проводится до получения достаточных данных, указывающих на признаки преступления, т.е. до установления основания для возбуждения уголовного дела (ч. 2 ст. 140 УПК).

Что касается другого решения по сообщению о преступлении—отказа в возбуждении уголовного дела, то здесь достаточно, например, установить отсутствие события преступления.

Отсутствие в законе требований к принятию решения о проверке расценивается как пробел, который целесообразно устранить. Причем это надлежит сделать безотлагательно, поскольку в рамках проверки сообщения о преступлении принимаются такие важные решения, как производство документальных проверок, ревизий и привлечение к их участию специалистов.

Эффективность и своевременность проверки сообщения о преступлении напрямую связаны с предусмотренными законом средствами (способа-

ми) проверки. Законодатель, однако, не определил круг проверочных действий в стадии возбуждения уголовного дела. В главе 19 УПК РФ «Поводы и основания для возбуждения уголовного дела» обозначено всего лишь одно такое действие — требование, обращенное к средствам массовой информации о передаче документов и материалов, подтверждающих сообщение о преступлении (ч. 2 ст. 144 УПК РФ). Подобное проверочное действие не является распространенным в правоприменительной практике, его использование — скорее исключение, чем правило.

В части 4 ст. 146 УПК РФ обнаруживаются еще три «проверочных действия», возможность осуществления которых законодателем «замаскирована» —осмотр места происшествия, освидетельствование и назначение судебной экспертизы. Диссертант подробно исследует проблемные ситуации, возникающие в связи с необходимостью осмотра места происшествия, освидетельствования и проведения экспертизы в ходе проверки сообщения о, преступлении.

Несмотря на то, что законодатель не включил в число проверочных действий получение объяснений и истребование необходимых материалов, УПК РФ не запрещает это делать. Получение объяснений является наиболее распространенным проверочным действием, и без него не мыслится ни одна проверка сообщения о преступлении. Что касается истребования необходимых материалов, то здесь возникает несколько важных вопросов (трактовка термина «материалы», процессуальный порядок получения представленных предметов и документов, пределы принуждения при необходимости истребования соответствующих предметов, документов до возбуждения дела), которые обстоятельно анализируются в завершающей части параграфа.

Глава 4 «Проблемы оптимизации принятия милицией итоговых решений по заявлениям и сообщениям о преступлениях» также включает четыре параграфа, объединяющие материал, относящийся к заключительному этапу начального этапа уголовного судопроизводства — принятию решений по результатам рассмотрения сообщения о преступлении.

В первом параграфе рассмотрены «Общие вопросы принятия итоговых решений по сообщениям о преступлениях».

Законодатель достаточно последователен в регламентации круга итоговых решений, принимаемых по результатам проверки сообщения о преступлении, относя к ним: 1) возбуждение уголовного дела; 2) отказ в возбуждении уголовного дела; 3) передачу сообщения по подследственности в соответствии со ст. 151 УПК, а по уголовным делам частного обвинения — в суд в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК. Однако ясно, что по сообщению о преступлении принимается одно из двух решений — о возбуждении уголовного дела (п. 1 ч. 1 ст. 145 УПК, п. 5 ст. 10 Закона о милиции) или об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 2 ч. 1 ст. 145 и ст. 148 УПК). Решение о передаче сообщения по подследственности или в

суд носит промежуточный характер. Следователь или дознаватель, в случае получения переданного по подследственности сообщения, обязаны, очевидно, разрешить его—принять одно из указанных решений. Ксожале-нию, вопрос этот в УПК не ставится и не регламентируется. Ссылка в п. 3 ч. 1 ст. 145 на ст. 151 УПК ни о чем не говорит, ибо в ней речь идет о подследственности. Указание в ст. 145 УПК РФ на ст. 20 Кодекса тоже не дает ответа на то, что должен делать суд с полученным сообщением о преступлении. В диссертации предложены конкретные варианты урегулирования данных вопросов.

Далее в параграфе приведена краткая характеристика особенностей принятия решений в рамках начального этапа уголовного судопроизводства.

Вовторомпараграфе«Субъектыипорядокпринятиярешенияпосооб-щениям о преступлениях» исследуются круг должностных лиц, правомочных разрешать по существу сообщения о преступлении в стадии возбуждения уголовного дела, а также порядок принятия соответствующих решений.

Диссертант обращаетвнимание на то, что вопрос о круге должностных лиц правоохранительных органов, уполномоченных возбуждать уголовное дело, в УПК решен противоречиво. Во-первых, законодатель указывает в разных местах Кодекса различное количество участников уголовного судопроизводства, полномочных возбуждать уголовные дела. Во-вторых, они располагаются в разной последовательности, что также немаловажно. В-третьих, п. 1 ч. 1 ст. 145 УПК предоставляет им равные возможности для принятия данного решения, тогда как ст.ст. 20 и 146 УПК ограничивают полномочия следователя и дознавателя тем, что они возбуждают уголовное дело с согласия прокурора.

Нет согласованности уголовно-процессуальных норм и при определении порядка возбуждения уголовного дела. В соответствии с ч. 4 ст. 20 и ч. 1 ст. 146 УПК орган дознания и дознаватель с согласия прокурора возбуждают уголовное дело, о чем выносят постановление о возбуждении уголовного дела. Данные нормы можно истолковать таким образом, что сначала орган дознания и следователь получают согласие прокурора на возбуждение уголовного дела, азатем выносят соответствующее постановление. Положения же ч. 4 ст. 146 УПК предписывают органу дознания, дознавателю, следователю, принявшим решение возбудить уголовное дело, вынести постановление о возбуждении уголовного дела.

Далее в работе указывается, что применительно к производству дознания в законе фактически оказался не урегулированным вопрос о том, кому вести расследование после возбуждения уголовного дела. Дознаватель не вправе присвоить себе полномочия по расследованию преступления, они возлагаются на него начальником органа дознания или его заместителем (ч. 1 ст. 41 и п. 1 ч. 2 ст. 40 УПК), при условии, что препятствий для

продолжения им производства по делу нет, отсутствуют исключающие его участие в уголовном судопроизводстве обстоятельства. Как именно это должно происходить, в законе не прописано. Хотя необходимость в этом имеется, ибо только после этого появляется обязанность дознавателя принять дело к своему производству и приступить к расследованию преступления.

Решение о принятии дознавателем дела к своему производству необоснованно, на взгляд соискателя, включено в постановление о возбуждении уголовного дела. Тем самым важнейшему моменту—закреплению правового статуса дознавателя за определенным делом—придается формальное значение. Представляется, что, с точки зрения процедуры уголовного судопроизводства, принятие дела к производству должно быть отражено в отдельном документе — постановлении о принятии дела к своему производству.

Отдельно в диссертации обсуждается законодательная новелла необходимости согласования дознавателем и следователем постановления о возбуждении уголовного дела с прокурором (ст. 146 УПК). Автор считает, что дача прокурором согласия на возбуждение уголовного дела бессмысленна, ибо дело возбуждено и по нему уже проводится иной вид уголовно-процессуальной деятельности — предварительное расследование, которое, кстати, начинается, по закону (ч. 4 ст. 146 УПК) ,вследза возбуждением уголовного дела. В силу этого речь может идти лишь о проверке прокурором законности и обоснованности объявленного и начатого предварительного следствия или дознания.

Критически воспринимается в диссертации и ч. 4ст. 146УПК, согласно которой прокурор, получив постановление о возбуждении уголовного дела, вправе вынести постановление о возвращении, в том числе милиции, материалов для дополнительной проверки, которая проводится в срок не более 5 суток. Однако недостатки проверки вполне могут быть восполнены и предварительным расследованием. Дополнительная проверка, причем с неопределенным правовым статусом, после проверки до возбуждения уголовного дела и в процессе по существу предварительного следствия или дознания — юридический нонсенс.

Отмечается также, что и положения ст. 149 УПК, названной «Направление уголовного дела», также не вписываются в раздел «Возбуждение уголовного дела». Они выходят за рамки данного этапа уголовного судопроизводства, ибо являются составной частью института предварительного расследования.

Нуждается в упорядочении и содержание главы 20 УПК в целом. Имеющиеся в ней нормы определяют порядок принятия решений по результатам рассмотрения сообщения о преступлении. Поэтому ее наименование «Порядок возбуждения уголовного дела» неудачно, так как направление уголовного дела (ст. 149 УПК) и, тем более, отказ в возбуждении

уголовного дела (ст. 148УПК)неотносятсякпорядкувозбужденияуголов-ного дела.

Третий параграф «Основания для возбуждения уголовного дела» посвящен исследованию правовых норм, регулирующих основания возбуждения уголовного дела, а также практике их применения.

Законодательное определение основания возбуждения уголовного дела как наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК), вызывает необходимость раскрытия содержания понятий «признаки преступления», «данные, указывающие на признаки преступления», «наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления». В уголовно-процессуальной теории (В.Н. Григорьев, А.М. Ларин, А.П. Рыжаков, В.Г. Танасевич и др.) и практическими работниками они трактуются разнопланово, хотя правильное и адекватное закону представление о них детерминирует содержание уголовно-процессуальной деятельности на первом этапе уголовного процесса, служит критерием ее оценки, обусловливает момент принятия решения о возбуждении уголовного дела,законность и обоснованность его.

В работе аргументируется авторская позиция по вопросу о понятии основания возбуждения уголовного дела. Отмечается, что в источниках информации о преступлении в большинстве случаев содержатся сведения о внешнем проявлении общественно опасного деяния—объективной стороне преступления. По общему правилу преступление для суда, прокурора, следователя и органа дознания — событие прошлого. О нем они могут судить лишь по тому, что деянием оставлено в объективной реальности, в сознании людей, в их памяти, а также в виде соответствующих изменений в материальном мире — овеществленных следов. Это и есть признаки преступления.

Далее акцентируется, что основанием для возбуждения уголовного дела являются не сами по себе признаки преступления, а наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК). Немаловажно, что УПК предусматривает возбуждение уголовного дела и в отношении лица, по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления (ч. 1 ст. 448УПК),аЗаконобОРД(ч.2ст. 11) устанавливает в качестве оснований возбуждения уголовного дела результаты оперативно-розыскной деятельности..

Соискатель исходит из того, что достаточность данных, указывающих на признаки преступления, предполагает наличие в сообщении о преступлении и иной предусмотренной законом информации о преступлении, материалов проверки сведений, указывающих на конкретное деяние, а также на признаки, позволяющие квалифицировать это деяние как уголовно наказуемое. Эти сведения должны носить удостоверительный характер, т.е. убеждать в наличии действия (бездействия), общественной его опасности и наказуемости.

Вчетвертомпараграфе«Отказввозбужденииуголовногоделаипере-дачасообщенияопреступлениипоподследственности»рассмотренытеоре-тические и практические проблемы принятия милицией указанных в названии параграфа решений в рамках начального этапа уголовного судопроизводства.

Уголовно-процессуальный закон (ч. 1 ст. 148 УПК) связывает вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела с отсутствием основания для возбуждения уголовного дела. В свою очередь, в ст. 24 УПК дан перечень оснований отказа в возбуждении уголовного дела. Сопоставление ст.ст. 24 и 148 УПК, подчеркивается в диссертации, невольно порождает вопрос, что все же служит основанием отказа в возбуждении уголовного дела—то , что указано в ст. 148 УПК, или обстоятельства, перечисленные в ст. 24 УПК, или и то и другое вместе. Неопределенность в законе в этой части вызвала различные суждения В.Н. Григорьева, Л. Н. Масленниковой, А. П. Рыжакова.

Диссертант приводит дополнительные аргументы в поддержку позиции (В.Н. Григорьев), согласно которой отсутствие основанийдля возбуждения уголовного дела означает, что содержащиеся в сообщении и других собранных материалах данные свидетельствуют об отсутствии деяния, на которое указывает заявитель, либо об отсутствии в этом деянии состава преступления. Далеевработе дается характеристика отдельным основаниям отказа в возбуждении уголовного дела, ставятся и решаются спорные вопросы, сопровождающие принятие решений об отказе в возбуждении уголовного дела по конкретным основаниям, вносятся предложения по устранению в законе несогласованностей между уголовно-процессуальными нормами, регулирующими отказ в возбуждении уголовного дела.

Параграф завершается анализом «промежуточного» для начального этапа уголовного процесса решения о передаче сообщения о преступлении по подследственности, а по уголовным делам частного обвинения — в суд. Это решение обусловлено тем, что предварительное расследование производится, следователями и дознавателями (ч. 1 ст. 151 УПК), различных ведомств. Они обладают разной компетенцией, которая определена для следователей ч. 2 ст. 151 УПК, для дознавателей — ч. 3 ст. 152 УПК.

Кроме того, учитывается, что предварительное следствие и дознание производятся по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления (ч. 1 ст. 152 УПК).

УПК РФ, как и УПК РСФСР, не определяет, в каком порядке должна осуществляться передача сообщения о преступлении, что надлежит признать очевидным пробелом уголовно-процессуального законодательства.

Содержащиеся в ст. 476 УПК РФ Приложение 10 «Постановление о передаче сообщения по подследственности» и Приложение 11 «Постановление о передаче сообщения в суд» адресованы заявителям. Они лишь уведомляют их о передаче сообщения в соответствующий «орган предва-

рительного следствия или дознания» или в суд и разъясняют, что «данное решение может быть обжаловано прокурору либо в суд в порядке, установленном ст. 123-125 УПК РФ».

В процессуальной литературе поданным вопросам высказаны диаметрально противоположные точки зрения. Одни ученые (В.В. Кальницкий, П.Г. Марфицин, В.В. Николюк) полагают, что в обозначенной ситуации необходимо выносить специальное постановление о направлении материалов по подследственности или подсудности, другие (Г. П. Химичева), напротив, считают, что в этом случае достаточно «письма» о передаче сообщения.

В пункте 15 Инструкции МВД РФ № 158 2003 г. устанавливается, что «все имеющиеся материалы после регистрации по указанию начальника органа внутренних дел... передаются по подследственности или в суд... о чем делается отметка в КУС». Но кто и как это делает — в ней также не указывается.

В диссертации предлагается четко урегулировать все эти вопросы в уголовно-процессуальном законе.

Раздел третий диссертации «Концептуальные проблемы реализации милицией уголовно-процессуальной функции дознания» включает две главы, которые завершают исследование в целом уголовно-процессуальных функций милиции.

Глава пятая «Дознание как основной вид уголовно-процессуальной деятельности милиции» объединяет три параграфа, в которых рассматриваются понятие и сущность дознания, его соотношение с предварительным следствием и оперативно-розыскной деятельностью.

Первыйпараграф«Понятиеисущностьдознаниявроссийскомуголов-ном процессе» является базовым для всей главы.

Автор отмечает, что теоретические, правовые и организационные проблемы дознания активно обсуждаются в юридической литературе на протяжении многих десятилетий. В начале 70-х годов прошлого века актуальные проблемы дознания на примере органов милиции были поставлены и рассмотрены Ю.Н. Белозеровым, В.Е. Чугуновым, А.А. Чувилевым в известной среди процессуалистов монографии «Дознание в органах милиции и его проблемы».

В последующие годы интерес к проблемам дознания в среде ученых-процессуалистов не ослабел. Им было посвящено множество отдельных монографий, учебных пособий, статей, диссертаций, которые положены в основу настоящего раздела диссертации. В период подготовки нового уголовно-процессуального законодательства вопросы правового регулирования дознания также привлекли повышенное внимание как разработчиков проекта УПК РФ, так и юристов —теоретиков, практиков.

Принятие УПК РФ не сняло, как ожидалось, остроты надлежащей законодательной регламентации производства дознания. Данная форма

расследования преступлений вызвала оживленную дискуссию на страницах юридической печати, поскольку многие принципиальные вопросы дознания решены законодателем недостаточно четко либо оказались вовсе не урегулированными законом.

В диссертации дается краткий исторический обзор дореволюционного и дореформенного (1958-1960 гг.) уголовно-процессуального законодательства в части регламентации дознания, анализируются соответствующие научные работы известных русских юристов (А. Квачевского, Н.Н. Розина, И.Я. Фойницкого), занимавшихся изучением проблем дознания. Констатируется, что русский дореволюционный уголовный процесс исходил из различия органов, осуществляющих расследование: органы дознания рассматривались как несудебные, органы предварительного следствия — как выступающие представителем судебного ведомства. Собственно деятельность по производству дознания определялась как непроцессуальная, и ее материалы выступали только как основание для производства предварительного следствия.

Иное место занял институт дознания в советском уголовно-процессуальном законодательстве. В качестве важнейшей черты данной деятельности всегда акцентировался сугубо уголовно-процессуальный порядок ее процедур, и функции дознания в первую очередь были приданы милиции. Хотя число безотлагательных следственных действий, производимых милицией, согласно Инструкции НКВД и НКЮ РСФСР об организации -Рабоче-крестьянской милиции, принятой в 1918 г., ограничивалось лишь осмотром, обыском, выемкой. Этим закладывался принцип, на котором построено современное дознание, — проведение органами, его осуществляющими, следственных действий,требующих срочности в случае обнаружения преступления.

Уголовно-процессуальное законодательство 1922-1923 гг. значительно расширило круг органов дознания, более четко определило их задачи, а также увеличило число следственных действий, не терпящих отлагательства. Статья 99 УПК РСФСР 1923 г. обязывала органы дознания принимать меры к сохранению следов преступления, если они могут быть уничтожены или скрыты. Эти задачи выполнялись путем неотложных следственных действий: опроса подозреваемого и свидетелей, производства выемки, обыска, осмотров и освидетельствования.

Наряду с этим законодатель постоянно искал избирательные подходы к осуществлению расследования уголовных дел о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности и несложных в производстве. Были предложены основные направления реформирования законодательства: освобождение следователя от расследования наиболее простых уголовных дел и упрощенное, в более короткие сроки, производство по ним. В результате в УПК РСФСР 1923 г. было закреплено принципиально новое процессуальное положение: наряду с предварительным следстви-

ем получила жизнь иная самостоятельная форма предварительного расследования — дознание по делам, по которым предварительное следствие необязательно, т. е. дознание, не предшествующее предварительному следствию, а его заменяющее.

При обсуждении в конце 50-х годов проекта уголовно-процессуального законодательства развернулась широкая дискуссия о праве на существование дознания как самостоятельной формы расследования преступлений. Несмотря нато, что большинство ученых и практиков склонялись к ликвидации данного правового института, в Основах уголовного судопроизводства 1958 г., а затем и в УПК РСФСР он был сохранен.

В 60-70-е годы наметилась тенденция на сокращение перечня преступлений, предварительное расследование которых ограничивалось производством дознания (к 1972 г. их осталось лишь 19). Тем не менее с 1985 г. сфера дознания стала значительно расширяться, и перечень составов, по которым предварительное следствие не обязательно, превысил в настоящее время 90 видов преступлений. Руководители заинтересованных ведомств видели в этом один из путей повышения эффективности деятельности следственного аппарата за счет сокращения его нагрузки и переориентации на расследование опасных и тяжких преступлений.

Далее в диссертации показано, что основные отличительные признаки, определяющие сущность дознания, — упрощенный порядок, а также сокращенные сроки производстварасследования, практически утратили свое значение. Сроки дознания в связи с возможностью применения общих правил ст. 133 УПК РСФСР наделе практически сравнялись со сроками производства предварительного следствия. Имевшиеся в законе три исключения из общих правил при производстве дознания, указанные в ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР, сократились до двух. После допуска защитника на дознание даже сторонники сохранения данной формы предварительного расследования вынуждены были признать, что процедура дознания мало чем стала отличаться от предварительного следствия и предоставила достаточные гарантии обвиняемому.

УПКРФ предусмотрел, что дознание является формой предварительного расследования преступлений, осуществляемого дознавателем (следователем) по уголовному делу, по которому производство предварительного следствия необязательно (п. 8 ст. 5 УПК РФ). Тем самым дана почвадля формирования новых дискуссионных вопросов (теоретического и практического свойства) в связи с подходами законодателя по регулированию организации и процедур досудебного (предварительного) производства. Принципиальным из них является вопрос о том, представляет ли дознание процессуальную форму, деятельности соответствующих органов или «дознание» есть обобщенное наименование участия этих органов в уголовном процессе.

Применительно к реализации милицией уголовно-процессуальной функции дознания диссертантом выделяются его существенные черты:

а) расследование уголовных дел в форме дознания преимущественно дознавателем — специально уполномоченным на то должностным лицом милиции, а также осуществление иных процессуальных полномочий наделенными соответствующей компетенцией сотрудниками, что характеризует милицию как многофункциональный субъект уголовно-процессуальных отношений; б) индивидуальная правосубъектность и статус органов милиции как самостоятельных участников уголовно-процессуальных отношений, с уникальной компетенцией и пределами полномочий; в) специфика дознания как процессуальной формы досудебного производства (момент начала процессуального производства, особенности самого производства, процессуальные сроки осуществляемой деятельности, режим окончания ит.п.), отличающая его от процессуальной формыдеятельности органов предварительного следствия.

С учетом этого под дознанием в диссертации понимается обобщенное наименование уголовно-процессуальной компетенции ряда государственных органов, в том числе органов внутренних дел, реализуемой ими наряду с административной, оперативно-розыскной и другими направлениями деятельности, содержанием которой является расследование уголовных дел, когда производство предварительного следствия не обязательно.

Вовторомпараграфе«Соотношениедознанияипредварительногослед-ствия:организационно-правовойаспект»проводитсясравнениеправовых и организационных составляющих дознания и предварительного следствия.

Дифференциация процессуальной формы предварительного расследования относится к одному из центральных вопросов теории и практики современного уголовного судопроизводства, который всегда был в поле зрения ученых-процессуалистов, а в настоящее время его актуальность определяется проблемой избирательности режимов досудебного производства, возникших в результате недостаточно четких подходов законодателя к разграничению форм предварительного расследования.

Большинством ученых-процессуалистов основноеразличие между указанными формами расследования определяется двумя признаками: 1) производство предварительного следствия и дознания разными органами; 2) различные объем и сроки процессуальной деятельности, выполняемой этими органами по конкретному уголовному делу. Во всем остальном, как принято считать, обе формы расследования подчиняются общим, единым требованиям уголовно-процессуального законодательства. Однако на страницах юридической печати (Ю.В. Деришев,В.В. Николкж,Г.П.Химичева) справедливо замечается, что дознание и следствие различаются и по категориям расследуемых преступлений, а также по процессуальной самостоятельности органов предварительного следствия и дознания.

В результате произошедших в законодательстве изменений дознание в правовом плане стало, полагает соискатель, самостоятельной и полноцен-

ной формой досудебного производства (расследования преступлений), принципиально отличающейся от предварительного следствия лишь по субъекту, выполняющему процессуальную функцию расследования. «Раздвоение» в уголовном судопроизводстве единой по сути формы расследования преступлений, в зависимости от субъекта, осуществляющего процессуальную деятельность, вызвано, по мнению диссертанта, тем, что органы предварительного следствия системы МВД России и милиция хотя организационно и находятся в структуре одного федерального органа исполнительной власти — МВД России, решают возложенные на них задачи индивидуально и автономно. Следственный комитет при МВД России и подразделения дознания милиции общественной безопасности только со стороны напоминают единый процессуальный орган МВД России. Следственный аппарат, где бы он ведомственно ни находился, выполняет задачи по осуществлению предварительного следствия, сообразуясь со своей подследственностью. Милиция же, обладая уголовно-процессуальной правосубъектностью, реализует свои задачи посредством дознания и в иных формах. Принимая во вниманиезначительный объем дознания, в милиции образованы специальные органы для осуществления этой деятельности — подразделения дознания.

Предварительное следствие в рамках нового уголовно-процессуального законодательства России рассматривается в диссертации в качестве процессуальной формы досудебного производства, реализуемой преимущественно следственным аппаратом (реже — прокурорами).

Дознание же, принципиально отличающееся от режима предварительного следствия по срокам, механизму производства, режиму окончания досудебного производства, выступает основной процессуальной формой деятельности государственных органов, обладающих уголовно-процессуальной компетенцией, и, прежде всего, милиции. Теоретически, безусловно, дознание должно рассматриваться как альтернативная предварительному следствию форма досудебного производства.

Именно при таком подходе идея дифференциации процессуальной форм ы досудебного производства может получить реальное, а не формальное развитие.

В диссертации рассматривается также проблема организационных взаимоотношений следственного аппарата и милиции, реализующей уголовно-процессуальные функции.

Третий параграф главы 5посвящен исследованию соотношения дознания и оперативно-розыскной деятельности.

В теории уголовного процесса и оперативно-розыскной деятельности до настоящего времени нет единого мнения о соотношении оперативно-розыскной деятельности и дознания. Некоторыми учеными (Г.А. Абду-маджидов, З.Ф. Коврига, В.М. Семенов, К.У. Умаров) в содержание дознания включается производство оперативно-розыскных мероприятий. Од-

нако в работе утверждается, что регламентированное в свое время УПК РСФСР производство оперативно-розыскных мероприятий каквиддозна-ния, с принятием 12 августа 1995 г, Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», стало самостоятельным направлением в работе органов внутренних дел, отличающимся от уголовно-процессуальной деятельности по форме, содержанию, субъектам и средствам.

Оперативно-розыскная деятельность не урегулирована нормами уголовно-процессуального права и поэтому не может быть признана уголовно-процессуальной. Она представляет собой систему специальных средств и методов,формы и порядок применения которых определяются вышеупомянутым законом и ведомственными нормативными правовыми актами МВД России. Поэтому процессуальное дознание не следует смешивать с оперативно-розыскной деятельностью.

Конечные цели уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности различны. Первая представляет собой завершенное знание об имеющих уголовно-правовое значение факте и его обстоятельствах, а вторая является одним из средств для установления этого знания. В ходе уголовно-процессуальной деятельности, осуществляемой в рамках дознания, добываются доказательства. Результаты оперативно-розыскной деятельности в соответствии со ст. 11 Закона об ОРД могут быть использованы в уголовном судопроизводстве для подготовки и осуществления следственных и судебныхдействий. В процессе оперативно-розыскной деятельности добывается информация, которая при определенных обстоятельствах может стать источником получения процессуальных доказательств, используемых в ходе дознания.

Перечень источников получения доказательственной информации в уголовном судопроизводстве является исчерпывающим и установлен ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Основной отличительный признак таких источников — их гласность и публичность. Средства процессуального доказывания носят исключительно открытый характер.

Источники получения оперативно-розыскной информации определены в ст. 6 Закона об ОРД. Природа их, в отличие от процессуальных, в большинстве случаев специфическая, негласная. Различие указанных источников между собой также очевидно.

Диссертант обращает внимание и на то, что правовой порядок получения доказательственной информации в уголовном судопроизводстве строго регламентирован нормами УПК. Малейшее отступление от этих правил влечетза собой признание доказательств не имеющими юридической силы.

Порядок получения оперативно-розыскной информации определяется законом лишь частично, в основном регламентируется ведомственными нормативными актами органов, обладающих оперативно-розыскной юрисдикцией. Достоверность полученной информации, ее относимость и допу-

стимость определяются лицом, осуществляющим дознание. Различие и здесь не вызывает сомнений.

Наконец,уголовно-процессуальнуюиоперативно-розыскную деятельность осуществляют различные субъекты. В статье 13 Закона об ОРД содержится перечень органов, правомочных осуществлять оперативно-розыскную деятельность,—это оперативные подразделения органов внутренних дел (милиции) и др. Для МВД России этот перечень максимально конкретизирован в специальном ведомственном нормативном правовом акте. Не каждый сотрудник милиции вправе осуществлять оперативно-розыскную деятельность, а лишь тот, который состоит на службе в оперативном подразделении, включенном в соответствующий перечень, прошел надлежащую специальную подготовку и допущен к такой работе.

Неверное понимание и истолкование сути соотношения, взаимозависимости уголовно-процессуальных и оперативно-розыскных правоотношений обусловило включение отдельными учеными в понятие дознания уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной функции милиции, постановку ими вопроса о наделении дознавателей и органов дознания одновременно уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной компетенцией.

Источником разночтений среди специалистов в области уголовного процессаи оперативно-розыскнойдеятельности по обсуждаемым вопросам в какой-то мере является сам уголовно-процессуальный закон. Вводя термин «орган дознания», он неполно раскрыл его содержание. Поэтому в обыденном сознании под органом дознания понимается весь состав милиции независимо от юрисдикционности ее отдельных структурных звеньев: процессуальной, оперативно-розыскной и даже административно-правовой.

Аргументов сторонникам такого подхода добавляет и содержащаяся в п. 1 ч. 1 ст. 40 УПК РФ фраза: «На органы дознания возлагается принятие необходимых оперативно-розыскных и иных предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер...» или «К органам дознания относятся органы внутренних дел Российской Федерации, а также иные органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности».

В заключительной части параграфа подробно анализируется уголовно-процессуальное законодательство в части определения компетенции органа дознания и дознавателя, проводится последовательная идея о четком разграничении в законе дознания и оперативно-розыскной деятельности, подчеркивается, что термины «дознание», «органы дознания» являются сугубо процессуальными и применимы исключительно для указания на уголовно-процессуальную компетенцию милиции и других органов, обладающих теми же правами.

Соискателем обосновывается вывод, что название милиции органом дознания было бы оправдано только в том случае, если бы осуществление

дознания, т. е. уголовно-процессуальной деятельности, было единственной формой реализации ею своей компетенции. Учитывая, что милиция осуществляет адресованные ей задачи также в рамках административной и оперативно-розыскной деятельности, применительно к уголовно-процессуальной сфере милиция моглабы именоваться как «орган, наделенный правом производства дознания». Соответственно органы, перечисленные вст.ст.40и 151 УПК РФ, могли бы быть названы «органами, наделенными правом производства дознания».

Здесь же формулируются соответствующие предложения по совершенствованию законодательства.

Глава шестая «Современные проблемы производства дознания по УПК РФ» состоит из двух параграфов и включает материал, отражающий проблемы современного дознания.

В первомпараграфе «Проблем ысмен ыформ ырасследования «сдознания на следствие» ираспространения дознанияна дела о «неочевидных» преступ -лениях» обсуждаются крайне болезненные для органов расследования вопросы, возникшие в связи с введением в действие УПК РФ.

На первый план, отмечается в диссертации, выдвинулась проблема передачи уголовного дела прокурору для смены формы расследования «с дознания на следствие», когда дознание не представляется возможным закончить в установленный законом срок, поскольку закон не предусматривает возможность продления предельного срока дознания и при этом не содержит указаний на случай, когда дознаватель не укладывается в этот срок.

Данные статистического отчета «О результатах работы органов дознания» указывают, что в 2003 г. органы дознания направили в следственные подразделения ОВД 635,6 тыс. уголовных дел, в то время как окончено ими 445,6 тыс. уголовных дел. Из общего количества переданных органами дознания по подследственности уголовных дел 269,7 тыс. уголовных дел или 41,6% направлены в следственные подразделения в связи с истечением установленного законом срока расследования.

Практика применения новых уголовно-процессуальных норм, регламентирующих дознание, привела к тому, что каждое четвертое уголовное дело, принятое к производству в 2003 г., относилось к подследственности органов дознания. Формально количество уголовных дел, находившихся в производстве органов дознания, увеличилось на треть, а количество направленных в суд дел сократилось на 20%.

Диссертантом критически оцениваются высказанные на страницах юридической печати предложения о целесообразности внесения дополнений в уголовно-процессуальный закон, направленных на упорядочение складывающейся в этой части практики, отстаивается позиция, согласно которой для разрешения на законодательном уровне обозначенной ситуации ст. 223 УПК РФ надлежит дополнить частью четвертой следующего содержания:

«При невозможности закончить дознание в сроки, установленные частью третьей настоящей статьи, дознаватель выносит постановление, в котором излагает причины, препятствующие окончанию дознания, и представляет прокурору уголовное дело для решения вопроса о производстве по нему предварительного следствия».

Во второй части параграфа обращается внимание на то, что не менее острой проблемой для института дознания является практика применения нормы, сформулированной в ч. 2 ст. 223 УПК и сводящейся к тому, что дознание осуществляется только в отношении конкретного лица.

Требование ч. 2 ст. 223 УПК фактически устранило участие оперативных служб ОВД в работе по раскрытию преступлений, отнесенных к компетенции органов дознания.

Кроме того, органы дознания по формально-юридическим причинам оказались лишенными возможности выполнять одну из своих основных задач (ст.ст. 9 и 10 Закона о милиции) — раскрытия и расследования преступлений, по делам о которых производство предварительного следствия не обязательно. При применении положений ч. 2 ст. 223 УПК в судебной практике, возникли правовые коллизии, которые дестабилизируют работу дознавателей.

Соискателем отмечается также, что при конструировании правил производства дознания законодатель допустил принципиальное противоречие. В соответствии с предписаниями ст. 157 УПК орган дознания вправе с согласия прокурора возбудить уголовное дело по факту совершения любого преступления для производства неотложных следственных действий. При этом установлено или нет лицо, совершившее преступление, не имеет правового значения. В анализируемой же в диссертации ситуации, с учетом содержания ч. 2 ст. 223 УПК, орган дознания не вправе возбуждать уголовное дело о преступлении его компетенции, если не установлено лицо, которое можно подозревать или обвинить в совершении преступления. Данный «юридический ляп», влекущий серьезные негативные последствия в деятельности органов расследования, требует, по мнению автора, устранения.

Теоретический и исторический анализ института дознания, углубленное и всестороннее исследование его сути и значения привели диссертанта к выводу, что идея создания в системе органов внутренних дел единой службы расследования не можетбыть поддержанав принципе. Крометого, предлагаемые варианты создания Службы расследования преступлений плохо проработаны, предполагают значительное увеличение штатной численности и финансирования, что нереально. Потребуется кардийально изменить и всю организационно-правовую базу расследования преступлений, включая Указы президента и постановления Правительства РФ.

Несмотря на внешнюю привлекательность обсуждаемого проекта (эксперимента) и возможность определенного решения этим отдельных про-

блем расследования за счет реализации некоторых организационных вопросов процессуального и методического контроля за расследованием преступлений небольшой и средней тяжести, общие негативные последствия от внедрения указанного «проекта» окажутся значительно более весомыми в сравнении с ожидаемыми позитивными результатами.

Органы и должностные лица, выполняющие в оперативном режиме задачи обнаружения, выявления и пресечения преступлений, объективно осуществляют и уголовно-процессуальные функции, связанные с расследованием преступления. Детерминантами этого являются многочисленность сотрудников милицейских подразделений, образующих блоки криминальной милиции и милиции общественной безопасности. Освобождение работников милиции от участия в расследовании преступлений было бы противоестественно и привело бы:

1) копределеннойдисквалификацииработников милиции и снижению
эффективности деятельности ОВД в целом, поскольку успешное выполне
ние ими своих текущих функций невозможно без знания основ предмета и
способов доказывания юридически значимых обстоятельств криминаль
ных деяний;

2) значительному снижению рационального использования сил и
средств, выделяемых государством на борьбу с преступностью, поскольку,
во-первых, увеличится объем внепроцессуальных бюрократических про
цедур, осуществляемых милицией в связи среагированием на общественно
опасные деяния, во-вторых, будет замедляться и затормаживаться перво-
начальноереагирование на преступления в уголовно-процессуальных фор
мах.

Кроме того, предлагаемые варианты создания Службы расследования преступлений плохо проработаны, предполагают значительное увеличение штатной численности и финансирования, что нереально. Потребуется кардинально изменить и всю организационно-правовую базу расследования преступлений, включая Указы президента и постановления Правительства РФ.

Вовторомпараграфе«Производстводознанияподеламопреступлени-яхнесовершеннолетних» диссертант, исследуя законодательную новеллу, в соответствии с которой расследование преступлений несовершеннолетних в УПК РФ разрешено проводить не только в форме предварительного следствия, но и дознания, рассматривает предпосылки принятия законодателем указанного решения, анализирует типичные ситуации, вызвавшие затруднения у дознавателей в силу недостаточной законодательной регламентации законом, предлагает способы их решения.

Основными причинами, побудившими законодателя отказаться от «монополии» такой формы расследования преступлений несовершеннолетних, как предварительное следствие, явились, по мнению соискателя, следующие факторы.

Во-первых, в последние годы наблюдалось сближение «режимов» производства предварительного следствия и дознания, насыщения последнего дополнительными процессуальными гарантиями (допуск защитника, ознакомление потерпевшего с материалами оконченного дознания), «выравнивания» объема процессуальных полномочий следователя и дознавателя.

Во-вторых, служба дознания организационно входит в блок милиции общественной безопасности, в котором также представлены участковые уполномоченные милиции и подразделения по делам несовершеннолетних. Сотрудникам указанных служб милиции организационно легче «выстраивать» служебные отношения между собой в рамках взаимодействия при обнаружении признаков преступления, проведении предварительной проверки по нему, расследовании уголовного дела.

В-третьих, использование дознания в качестве формы расследования преступлений несовершеннолетних обеспечивает реализацию одного из принципиальных требований, зафиксированного в Пекинских правилах и заключающегося в необходимости ведения любого дела о несовершеннолетнем с самого начала «быстро, не допуская каких-либо ненужных задержек».

В диссертации выражается несогласие с высказанной в юридической литературе точкой зрения, согласно которойраспространениедознания на уголовные дела о преступлениях несовершеннолетних уничтожит накопленный в России опыт специализации следователей, судей и прокуроров по делам несовершеннолетних, неизбежно приведет к ухудшению качества предварительного следствия по делам этой категории.

Опираясь на соответствующие показатели и результаты изучения конкретных уголовных дел, оконченных расследованием в форме дознания, автор приводит аргументы в пользу вывода о том, что органы дознания постепенно адаптируются к анализируемым уголовно-процессуальным новеллам, у дознавателей накапливается опыт расследования преступлений несовершеннолетних, вырабатывается определенный алгоритм действий при производстве по этой категории уголовных дел. Наметилась тенденция к увеличению удельного веса уголовных дел о несовершеннолетних, принятых к производству органами дознания: так, в январе-июне 2003г. ими принято к производству 21658 дел данной категории против 10076 в сравнении с предыдущим полугодием.

Таким образом,службадознания МВД России фактически приступила к реализации положений УПК РФ о расследовании перечисленных в ч.З ст. 150 преступлений, совершенных несовершеннолетними.

Далее в параграфе отмечается, что в практике расследования преступлений несовершеннолетних возникли определенные трудности с разрешением следующих ситуаций:

— передача уголовных дел о преступлениях несовершеннолетних, подпадающих под юрисдикцию органа дознания, для расследования следова-

телям в связи с наличием обстоятельств, объективно препятствующих своевременному проведению дознания;

— избрание в отношении несовершеннолетнего подозреваемого меры
пресечения в виде отдачи его под присмотр;

—задержание и заключение под стражу несовершеннолетних подозреваемых в условиях сокращенного по сравнению с предварительным следствием срока дознания;

—, выполнение требований ст. 421 УПК РФ в части установления специфических для данных уголовных дел обстоятельств;

— особенности окончания дознания с составлением обвинительного
акта и прекращением уголовного дела.

Из-за неполноты регулирования в законе перечисленных вопросов, а также в связи с сокращенным по сравнению с предварительным следствием сроком дознания удельный вес уголовных дел о несовершеннолетних, передаваемых прокурором от органов дознания для производства предварительного следствия, остается высоким и не снижается.

Если в июле-декабре 2002 г. для производства предварительного следствия было передано прокурором из органов дознания 3098 или 30,7% от общего количества находящихся в производстве дел в отношении несовершеннолетних, то в январе-июне 2003 г. — 8184 дела или 36,4%.

В диссертации предложена система мер, направленных на дополнительное регулирование УПК РФ перечисленных вопросов, что, по убеждению автора, позволит повысить эффективность дознания по обозначенной категории уголовных дел.

В заключениидиссертации как результат проведенного м онографичес-кого исследования теоретических, правовых, организационных и прикладных аспектов проблем реализации уголовно-процессуальных функций милицией в обобщенном виде приводятся основные теоретические выводы и предложения по дальнейшему совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и ведомственных нормативных актов в части регламентации деятельности милиции — основного органа дознания.

Труды по теме диссертации

1. Гирько СИ. Возбуждение уголовного дела по фактам дорожно-
транспортных происшествий, повлекших смерь потерпевшего // Совер
шенствование деятельности органов внутренних дел: Сб. Московской ВШ
МВД СССР, 1990.0,5 п.л.

2. Гирько СИ. Осмотр места происшествия как источникдоказательств
по делам о дорожно-транспортных преступлениях // Проблемы предвари
тельного следствия и дознания: Сборник научных трудов. — М.: НИИ
МВД СССР, 1991. 0,5 п.л.

3. Гирько СИ. Особенности расследования по делам о дорожно-транс
портных преступлениях: Автореф. дис... канд. юрид. наук. — М.: ВНИИ
МВД РФ, 1992.1,0п.л.

4. Гирько СИ, Власова Н.А. Этапы судебной реформы и реализация
некоторых задач уголовного судопроизводства // Проблемы предвари
тельного следствия и дознания: Сборник научных трудов. — М.: НИИ
МВД РФ, 1994.0,5/0,3 п.л.

5. Гирько СИ Предлагаем решение, или почему необходимо расши
рить компетенцию службы дознания в современных условиях // Милиция. —
1994.-№8.0,5 п.л.

6. Гирько СИ. Уголовная политика России и проблемы ее реализации
в деятельности специализированного дознания МВД РФ // Академия:
вчера, сегодня, завтра. — М., 1995.0,5 п.л.

7. Гирько СИ. О регламентации дознания как самостоятельной формы
досудебного производства, а также статуса органов дознания и дознавате
ля в условиях реформы уголовно-процессуального законодательства Рос
сии // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в
проектах УПК РФ: Материалы научно-практической конференции.—М.,
1995.1,0п.л.

8. Гирько СИ. О процессуальном статусе дознания в условиях судебно-
правовой реформы // Проблемы предварительного следствия и дознания:
Сборник научных трудов. — М.: ВНИИ МВД РФ, 1995.0,5 п.л.

9. Гирько СИ. Производство дознания милицией общественной безо
пасности и криминальной милицией: единство и различия // Проблемы
предварительного следствия и дознания: Сборник научных трудов — М.:
ВНИИ МВД РФ, 1996.0,5 п.л.

10. Гирько СИ. Не так страшна протокольная форма ... // Юридичес
кий консультант. — 1997. — № 8.0,5 п.л.

11. Гирько СИ. Метаморфозы ускоренного досудебного производства
вроссийском уголовном процессе//Юридический консультант.—1998.—
№2. 1,0п.л.

12. Гирько СИ, Чупахин В.И. Проблемы раскрытия и расследования
преступлений компетенции милиции общественной безопасности // Обще
ственная безопасность. ИПП «Отечество» МВД России.—М., 1998.0,5/0,4 п.л.

13. Гирько СИ. Уголовно-процессуальная деятельность милиции как
одного из средств уголовной политики. //Уголовная политика и обеспечение
экологической безопасности: Труды Академии управления МВД России. —
М., 2001. 0,5 п.л.

14. Гирько СИ. Новый УПК РФ: проблемы применения // Юридичес
кий консультант. — 2002. — № 8.0,5 п.л.

15. Гирько СИ., Николюк В.В. Особенности дознания по делам о пре
ступлениях несовершеннолетних//Проблемы применения нового уголов-

но-процессуального законодательства в досудебном производстве.—Барнаул, 2001 0,3/0,15 п.л.

16. Гирько СИ. Уголовно-процессуальные функции милиции. — М.:
ВНИИ МВД России, 2003.7,2 п.л.

17. Комментарий к УПК РФ / Под ред. В.В. Мозякова, С И. Гирько
и др. — М.: «Книга-Сервис», 2003. 80/ 0,4 п.л.

18. Гирько СИ. Пути совершенствования деятельности подразделений
дознания (ДСП) // Вестник МВД РФ. — М.: Штаб МВД РФ, 1997. — № 5.
0,5 п.л.

19. Гирько СИ. Преимущества ускоренного досудебного производства
в уголовном процессе (ДСП) // Вестник МВД РФ. — М.: ГОИУ МВД РФ,
1998.—№4.0,5 п.л.

20. Гирько СИ. Специализированные подразделения дознания: этапы
становления и развития (ДСП). //Вестник МВД РФ. — М.: ГОИУ МВД РФ,
1999. —№ 1.0,5 п.л.

21. Гирько СИ. Актуальные вопросы формирования кадрового ядра
службы дознания МВД России (ДСП) // Вестник МВД РФ. — М.: ГОИУ
МВД РФ, 1999. — № 3. 1,57 п.л.

22. Гирько СИ. Актуальные вопросы формирования кадрового ядра
службы дознания МВД России. — М.:Академия управления МВД России,
1999.1,0 п.л.

23. Гир ькоСИ. Новоеугол овно-процессуальноезаконодательство Рос
сии и проблемы его применения в деятельности органов предварительного
следствия и дознания МВД России // Права человека в России и правоза
щитная деятельность государства: Сборник материалов Всероссийской
научно-практической конференции, 12 мая 2003 г.—СПб,: «Юридический
центр Пресс», 2003. 0,5 п.л.

24. Гирько СИ. Суждения об уголовно-процессуальной деятельности
милиции врежиме нового УПК России//Новый уголовно-процессуальный
закон: теория и практика применения: Материалы межведомственного
«Круглого стола». — М.: МосУ МВД России, 2003. 0,5 п.л.

25. Гирько СИ, Николюк В.В., Кальницкий В.В. Федеральный закон
«Об оперативно-розыскной деятельности»: Научно-практический ком
ментарий / Под ред. проф. В.В. Николюка. — М.: Спарк, 2003.12,5/1,5 п.л.

26. Гирько СИ. Особенности производства дознания и предваритель
ного следствия по делам о преступлениях несовершеннолетних // Юриди
ческий консультант. — 2003. —№10. 1,8 п.л.

27. Гирько СИ. Проблемы соблюдения прав участников уголовного
судопроизводства в условиях реформы уголовно-процессуального зако
нодательства Российской Федерации//Соблюдение конституционных прав
и свобод граждан в деятельности органов внутренних дел: Материалы

Международной межведомственной научно-практической конференции. 4.1. — Алматы: Академия МВД Республики Казахстан, 2003.1,0 п.л.

28. Гирько СИ. Функции милиции в досудебном производстве и хронология их формирования // Российский следователь. — 2004.—№3.1,0 п.л.

29 .ГирькоСИ. ,ЗавидовБ.Д. ,ШумилинС.Ф. ,ЛипатенковВ.Б. Основные идеи, положения и новеллы «поправок», внесенных в Уголовный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 8 декабря 2003 года № 162-ФЗ // Российский следователь. — 2004. — №2.1,5 п.л./0,5 п.л.

30. Гирько СИ, Правовые и организационные основы деятельности
милиции на первоначальном этапе уголовного судопроизводства. — М.:
ВНИИ МВД России, 2004.7,75 п.л.

31. Гирько СИ., Скударева Н.И. Еще раз о судьбе дознания в органах
милиции //Актуальные проблемы теории и практики уголовного судопро
изводства и криминалистики: Сб. статей: В III частях. Ч. 1: Вопросы
уголовного судопроизводства. — М.: Академия управления МВД России,
2004. 0,5 п.л./ 0,4 п.л.

32. Гирько СИ., Скударева Н.И. Об органах предварительного расследо
вания системы МВД России// Российский следователь.—2004.—№ 6.1,0 п.л.

33. Гирько СИ. Процессуальный статус дознания в органах милиции.
Своевременная тема// Российский судья. — 2004. — № 4.1,5 п.л.

Формат 60x84 1/16. Подписано в печать 17.05.04.

Усл. печ. л. 3,4. Печать офсетная.

Уч.-изд.л. 3,5. Заказ №111.
Тираж 100 экз.

Участок оперативной полиграфии Омской академии МВД России 644092, Омск, пр-т Комарова, 7.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Конин Василий Николаевич

Федеральный закон "Об оперативно-

розыскной деятельности" как источник

уголовно-процессуального права

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Воронеж - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

Диссертация выполнена на кафедре уголовного процесса Саратовского юридического института МВД РФ

Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент

Гришин Александр Иванович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Корнуков Владимир Михайлович;

кандидат юридических наук, доцент Астафьев Юрий Васильевич

Ведущая организация: Воронежский институт МВД России

Защита диссертации состоится « 28» июня 2004 года в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д-212.038.04 в Воронежском государственном университете по адресу: 394006, г. Воронеж, ул. Ленина, д. 10 (юридический факультет ВГУ, ауд.18).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Воронежского государственного университета

Автореферат разослан <<^?^» мая 2004 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета *" ^VJ^V*^'^T^^J^ Ефанова В.А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современные реалии российской общественной жизни свидетельствует, что существующая правовая материя вкупе с социальными изменениями в обществе создают благоприятную почву для роста преступности, криминализации многих сфер общественной жизни. В процессе реформирования уголовно-процессуального законодательства не были предприняты эффективные меры, направленные на укрепление правоохранительной системы, совершенствование правовой базы уголовного процесса, улучшения системы профилактики преступлений и т. д. Современная Россия, к сожалению, не отличается высоким статусом правового государства, в котором в полной мере реализуется принцип законности, осуществляется последовательное увязывание права и политики, формируется для государственных структур режим правового ограничения.

В сложившихся условиях особенно повышается значение осуществления оперативно-розыскной деятельности, направленной на защиту от преступных посягательств жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечение безопасности общества, личности и государства. В силу большого позитивного потенциала данной разновидности государственной деятельности и того факта, что «ядро» ее правовой основы составляют нормы Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», далее ФЗ «Об ОРД», который занимает важное место в системе источников уголовно-процессуального права.

К сожалению, процессуальная регламентация использования результатов оперативно-розыскной деятельности в ходе расследования уголовных дел не отвечает требованиям практики борьбы с преступностью. Не отработан механизм уголовно-процессуальной интёрпретации результатов ОПератИВНО-рОЗЫСКНОЙ пеяте.пинпдти, не реггтямкнти

рос

г,иь.1нотгкл

ОЭ 200

рован порядок действий следователя, дознавателя при представлении им материалов оперативно-розыскной деятельности, предназначенных для реализации в рамках уголовного процесса. В тоже время, необходимость такого нормативного обоснования в последнее время четко обозначилась. Вызвано это рядом причин, основными из которых являются большие познавательные и информационные возможности оперативно-розыскной деятельности и обеспечительная функция, которую осуществляет оперативно-розыскная деятельность на всех стадиях уголовного судопроизводства, способствуя тем самым наиболее полной реализации назначения уголовного судопроизводства.

В силу того, что законодатель в УПК РФ, далее УПК не регламентирует вопросы, затрагивающие обозначенную проблему (лишь в статье 89 содержится упоминание об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности), и основу правового регулирования оперативно-розыскного сопровождения уголовного процесса составляют нормы ФЗ «Об ОРД».

Правовая основа использования в доказывании результатов оперативно-розыскных мероприятий сформировалось задолго до принятия действующего УПК. Повышение эффективности борьбы с преступностью предполагает широкое использование результатов оперативно-розыскной деятельности при подготовке и осуществлении следственных действий при производстве по уголовному делу. Однако, законодатель в новом УПК оставил без внимания данный аспект, оставив его за ФЗ «Об ОРД».

Сложившаяся ситуация, когда разные по юридической силе нормативно-правовые акты, входящие в единую систему источников уголовно-процессуального права, регулируют процедуру осуществления и реализации назначения взаимосвязанных элементов единой противостоящей криминалу системы (уголовного процесса и ОРД), свидетельствует об актуальности научного анализа проблемы их взаимодействия.

Бесспорная значимость ФЗ «Об ОРД» в ряду источников уголовно-процессуального права, удельный вес тех общественных отношений, которые выступают объектом его регулятивного воздействия, а также неоднозначное и, зачастую, противоречивое толкование на практике правовой и социальной значимости использования оперативной ин-

формации в уголовно-процессуальной деятельности, обусловили выбор темы настоящего диссертационного исследования, специфику рассматриваемых вопросов, схему их освещения.

Цель и задачи исследования. Основная цель данной работы заключается в комплексном теоретическом исследовании ФЗ «Об ОРД» как источника уголовно-процессуального права, определении его роли и места в системе источников уголовно-процессуального права, отражении использования положений данного закона при производстве по уголовному делу, которое осуществляется на основе анализа теоретических положений правовой науки, изучения материалов следственной практики, исследования правовой природы результатов оперативно-розыскной деятельности и процесса их использования в уголовном судопроизводстве.

Содержание указанной цели определяет постановку следующих задач диссертационного исследования:

— на основе сопоставления позиций различных ученых выработать
понятие источника уголовно-процессуального права;

— определить место ФЗ «Об ОРД» в системе источников уголовно-
процессуального права;

— изучить взаимосвязь и соотношение назначения уголовного про
цесса и задач оперативно-розыскной деятельности;

— исследовать системы принципов уголовного судопроизводства и
оперативно-розыскной деятельности;

— отразить роль результатов оперативно-розыскной деятельности
в раскрытии и расследовании преступлений и обозначить направления
в процессе повышения эффективности использования оперативно-
розыскнойинформации;

— изучить природу имеющихся коллизий и противоречия между
УПК и ФЗ «Об ОРД»;

— раскрыть соотношение стадии возбуждения уголовного дела и
оперативной проверки;

— рассмотреть формы использования в доказывании оперативно-
розыскной информации;

— выявить элементы несогласованности и имеющиеся пробелы в
правовом регулировании уголовно-процессуальной и оперативно-
розыскной видов деятельности;

— выработать предложения по дальнейшему совершенствованию норм уголовно-процессуального права и сформулировать научно-практические рекомендации по их применению.

Объект исследования. Объектом данного исследования выступает взаимосвязь и соотношение УПК РФ и ФЗ «Об ОРД» как источников уголовно-процессуального права.

Предметом исследования выступают уголовно-процессуальные отношения и нормы, содержащиеся в ФЗ «Об ОРД», а также отношения, возникающие в уголовном судопроизводстве в связи с использованием результатов оперативно-розыскной деятельности.

Методологическая основа диссертации. Методологическую основу работы образуют диалектико-материалистический метод познания объективной действительности, общенаучные (анализ и синтез, индукция и дедукция, логический, исторический) и частно-научные (системно-структурный, функциональный, сравнительный, статистический, конкретно-социологический, формально-юридический, метод правового прогнозирования, правового моделирования и др.) методы.

Теоретико-правовая основа исследования. Теоретическую основу диссертации составляют: специальная юридическая литература, включая научные разработки по общей теории права, исследования в области конституционного права, других отраслевых юридических наук.

Изучались работы, затрагивающие проблему отнесения ФЗ «Об ОРД» к источникам уголовно-процессуального права, а также вопрос о допустимости оперативно-розыскной информации в процессе доказывания. При этом использовались труды таких видных российских ученых, как: Н.А. Алексеев, В.Д. Арсеньев, В.И. Басков, Д.И. Бедняков, Р.С. Белкин, А.И. Винберг, СЕ. Вицин, Н.А. Громов, Е.А. Доля, Н.В. Жогин, В.И. Зажицкий, В.Л. Ильиных, Д.Н. Козак, В.М Корнуков, Н.А. Кузнецов, A.M. Ларин, Ю.Д. Лившиц, И.М. Лузгин, Е.Б. Мизулина, В.В.Николюк, М.П. Поляков, Н.Н. Полянский, А.Г. Птицин, М.С. Строгович, К.В. Сурков, В.Т. Томин, С.А. Шейфер и многих других авторов.

Исследовались труды ученых и практиков дореволюционной России, правоведов советского периода, представителей зарубежной правовой мысли.

Изучение рассматриваемой проблемы осуществлялось на основе анализа обширной нормативной базы. Правовую базу диссертационного исследования составляют:

—Конституция Российской Федерации;

—УПК;

—Федеральный Закон «Об оперативно-розыскной деятельности»;

—другие законы и подзаконные нормативные акты.

В целях более глубокого изучения отдельных вопросов, дается анализ норм УПК РСФСР 1960 г., УПК РСФСР в редакции 1923 г., Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г., Законов «О прокуратуре РФ», «О судебной системе РФ», «О статусе судей в РФ», «О милиции», «О федеральной службе безопасности». Использованы также постановления и определения Конституционного суда РФ, разъяснения законодательства, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, ведомственные нормативные акты по линии Прокуратуры РФ, МВД РФ, ФСБ РФ и других ведомств.

Эмпирическая база исследования представлена данными анкетных опросов практических работников подразделений УВД Саратовской области, анализом статистической информации, содержащейся в отечественной и зарубежной уголовно-процессуальной периодике. По специально разработанным анкетам опрашивались следователи прокуратуры и УВД г. Саратова и Саратовской области, а также оперативные работники ОВД г. Саратова (всего более 200 чел.). В работе учтены результаты обобщения практики других авторов.

Научная новизна диссертации заключается в том, что соискателем впервые проведено комплексное монографическое исследование проблемы места ФЗ «Об ОРД» в системе источников уголовно-процессуального права, предпринята попытка раскрытия его роли в реализации назначения уголовного судопроизводства, специфики общественных отношений, выступающих объектом регулятивного воздействия данного закона, единства методов познания действительности в ходе осуществления следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий.

Результатом проведенного исследования явились следующие основные положения, выносимые на защиту:

1. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» — один из важнейших источников уголовно-процессуального права в силу наличия в нем ряда норм, имеющих уголовно-процессуальную направленность либо непосредственно регулирующих общественные отношения в уголовно-процессуальной сфере (ст. ст. 2,5, 8,11,13,14 идр.).

2. Задачи оперативно-розыскной деятельности призваны обеспе
чить реализацию назначения уголовного судопроизводства, содейство
вать уголовному преследованию и назначению виновным справедли
вого наказания, отказу от уголовного преследования невиновных, ос
вобождению их от наказания, реабилитации каждого, кто необосно
ванно подвергся уголовному преследованию.

3. В основе принципов уголовного судопроизводства и оперативно-
розыскной деятельности, как взаимосвязанных видов правоохрани
тельной деятельности, направленных на борьбу с преступностью, на
ходятся единые для них конституционные принципы законности, ува
жения прав и свобод человека и гражданина, презумпция невиновно
сти и другие принципы, обеспечивающие реализацию назначения уго
ловного судопроизводства

4. Уголовный процесс и оперативно-розыскная деятельность, буду
чи элементами единой системы, противостоящей криминалу, в рамках
которой оперативно-розыскная деятельность программируется назна
чением уголовного судопроизводства, свидетельствуют о необходимо
сти уголовно-процессуальной регламентации порядка представления
материалов оперативно-розыскных мероприятий, создания правового
режима уголовно-процессуального использования результатов опера
тивно-розыскной деятельности.

5. Результаты проверки первичной информации о признаках пре
ступления, полученные в ходе осуществления оперативно-розыскных
мероприятий, следует рассматривать в качестве повода для возбужде
ния уголовного дела и дополнить ч.1 ст. 140 УПК соответствующей
формулировкой.

6. Статья 89 УПК и часть 2 статьи 11 ФЗ «Об ОРД» позволяют за
ключить, что материалы документирования, осуществляемого в ходе
оперативно-розыскной деятельности, направлены на обеспечение про
цесса доказывания по уголовному делу, при этом очевидна необходи
мость новой редакции статьи 89 УПК, которая бы исключила множе-

ственность взглядов на проблему использования оперативно-розыскных данных в процессе доказывания и преобразования их в доказательства, позволила бы более четко регламентировать уголовно-процессуальное использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании.

7. Должное оперативно-розыскное обеспечение судебного разбирательства позволяет достичь наиболее полной реализации всей системы принципов уголовного судопроизводства, создать такие условия осуществления деятельности судей, при которых они могли бы рассматривать дела и принимать по ним решения на основе Конституции РФ и других федеральных законов, руководствуясь исключительно своим внутренним убеждением.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования заключается в том, что выводы и предложения диссертационного исследования могут быть использованы в процессе разработки и совершенствования уголовно-процессуального законодательства, а также служить основой для дальнейшего научного исследования проблем источников уголовно-процессуального права. Сформулированные в работе положения могут быть использованы в ходе преподавания уголовного процесса и соответствующих спецкурсов.

Апробация результатов исследования. Основные теоретические положения и выводы диссертации докладывались и обсуждались на заседаниях кафедры уголовного процесса Саратовского юридического института МВД РФ.

Отдельные положения и обобщения диссертационного исследования нашли свое отражение в выступлениях автора на различных научно-практических конференциях, а также были опубликованы в научных статьях.

Результаты исследования применяются также при разработке учебных программ, используются автором и другими преподавателями кафедры в ходе проведения семинарских и практических занятий с курсантами, слушателями и студентами Саратовского юридического института МВД России.

Структура диссертации обусловлена целью исследования и вытекающими из нее задачами. Работа состоит из введения, двух глав, подразделенных на восемь параграфов, заключения и библиографии.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования, её актуальность; определяются цель, задачи, объект и предмет исследования; раскрываются его методологическая и правовая основы, теоретическая и практическая значимость; приводится характеристика эмпирической базы работы; формулируются положения, выносимые на защиту; излагаются данные по апробации полученных результатов.

Глава первая — «Место Федерального Закона "Об оперативно-розыскной деятельности в системе источников уголовно-процессуального права» — состоит из четырех параграфов и посвящена исследованию ФЗ «Об ОРД» в логически цельной системе источников уголовно-процессуального права, призванных обеспечить правовое регулирование деятельности, осуществляемой в связи с производством по уголовному делу.

В первом параграфе — «Понятие и виды источников уголовно-процессуального права» — на основе анализа общетеоретических категорий «источник права», «нормативно-правовой акт» и изучения признаков последних, раскрывается сущность понятия «источник уголовно-процессуального права», рассматривается и характеризуется система источников уголовно-процессуального права.

В диссертации отмечается, что источники уголовно-процессуального права образует совокупность правовых норм, содержащихся в законах и подзаконных правовых актах, регулирующих деятельность, осуществляемую в связи с производством по уголовному делу. В связи с тем, что нормы, регламентирующие уголовное судопроизводство, содержатся не только в Конституции РФ, УПК, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах РФ, но и в иных законах и даже подзаконных нормативных актах, к источникам уголовно-процессуального права, следует также относить конституционные федеральные законы, федеральные законы, указы Президента РФ и постановления Правительства РФ.

Допуская регулятивные возможности иных законов и подзаконных нормативных актов в части регулирования уголовно-процессуальных отношений, в диссертационном исследовании подчеркивается, что они

не должны противоречить Конституции РФ, УПК и общепризнанным принципам и нормам международного права. Отмечается, что согласованность в процессе регулирования общественных отношений в области уголовного процесса особенно важна, т. к. нарушения прав человека и гражданина в этой сфере имеют особо тяжкие последствия.

В силу того, что предмет отрасли уголовно-процессуального права детерминирует широкий и разнообразный круг источников, содержащих нормы, регулирующие общественные отношения, связанные с деятельностью по борьбе с преступностью, с ними корреспондируют некоторые организационно-управленческие отношения, вытекающие из различных форм правоохранительной деятельности (таких как, оперативно-розыскная деятельность, деятельность судебной системы, органов прокуратуры), регламентация которых представлена в соответствующих федеральных законах.

Второй параграф — «Федеральный Закон «Об Оперативно-розыскной деятельности» в системе источников уголовно-процессуального права» — посвящен исследованию особенностей ФЗ «Об ОРД» как источника уголовно-процессуального права.

На основе анализа понятия оперативно-розыскной деятельности, результатов и принципов данного вида государственной деятельности и др., автор опровергает появившиеся в последнее время доводы ученых-процессуалистов, отрицающих возможность отнесения ФЗ «Об ОРД» к числу источников уголовно-процессуальной права.

Констатируется, что Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» является одним из важнейших источников уголовно-процессуального права в силу наличия в нем ряда норм, имеющих уголовно-процессуальную направленность либо непосредственно регулирующих общественные отношения в уголовно-процессуальной сфере (ст. ст. 2, 5, 8, 11, 13,14 и др.).

На основе анализа результатов ОРД с учетом перспективы их уголовно-процессуального использования, проявления тесной связи и взаимодействия норм УПК и ФЗ «Об ОРД», обосновывается необходимость оперативно-розыскного обеспечения уголовного судопроизводства. Делается вывод о том, что ФЗ «Об ОРД» играет важную роль в процессе реализации назначения уголовного процесса. Отмечается, что в определенных ситуациях она возможна только посредством ис-

пользования оперативно-розыскной деятельности. Результаты ОРД есть информационный продукт, направленный на реализацию задач, поставленных законодателем и ситуацией, при реализации назначения уголовного процесса. В связи с этим становится очевидным значение ФЗ «Об ОРД» в системе источников уголовно-процессуального права.

В третьем параграфе — «Назначение уголовного процесса и задачи оперативно-розыскной деятельности» — исследуется соотношение назначения уголовного процесса и задач оперативно-розыскной деятельности на основе анализа общеправового содержания данных категорий.

Изучая и анализируя точки зрения представителей дореволюционной научной мысли по вопросу о назначении уголовного процесса, а также мнения по данной проблеме ученых-процессуалистов советского и современного периодов, автор констатирует, что назначение уголовного процесса предполагает установление истины по делу, установление виновности подсудимого и его справедливое наказание, а также отказ от уголовного преследования невиновных, освобождения их от наказания, реабилитации каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

В диссертации подчеркивается, что разработка указанной проблемы имеет немаловажное значение для правотворческой деятельности в области уголовно-процессуального права и оперативно-розыскной деятельности. Каждая вновь принимаемая норма должна, в конечном счете, способствовать реализации назначения уголовного процесса путем решения частных задач. Это дает возможность принять оптимальное решение и в тех случаях, когда уголовно-процессуальный закон оказывается недостаточно определенным и в нем обнаруживаются пробелы или противоречия.

Отмечается тесная связь назначения уголовного судопроизводства и задач оперативно-розыскной деятельности. Взаимосвязь уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности обусловлена, прежде всего, необходимостью борьбы с преступностью. Как тот, так и другой вид деятельности служит предупреждению и раскрытию преступлений, а также розыску скрывшихся преступников. Однако, как подчеркивается диссертантом, содержание задач уголовного судопроизводства и оперативно-розыскной деятельности далеко не тождественны. Посредством разрешения задач оперативно-розыскной деятельности

создается необходимые условия для реализации назначения уголовного процесса, в силу чего делается вывод о наличии своеобразных обеспечительных возможностей оперативно-розыскной деятельности.

Автор иллюстрирует связь между назначением уголовного процесса и задачами оперативно-розыскной деятельности на примере взаимодействия следователя и оперативного работника. Отмечается, что цели их общения во многом одни — раскрыть, высококачественно расследовать преступление, обеспечив привлечение виновного к уголовной ответственности и недопустимость привлечения к ответственности невиновного.

Связь, существующая между уголовным судопроизводством и оперативно-розыскной деятельностью, обусловлена также схожими правовыми «ориентирами», гносеологическими и аксеологическими характеристиками, рядом содержательных моментов. Разрешение задач, поставленных перед оперативными аппаратами, позволяет говорить о наличии необходимого оперативно-розыскного обеспечения уголовного судопроизводства. Иными словами, в ходе решения указанных задач (сама законодательная формулировка которых позволяет судить о «назначении» задач) создаются необходимые условия для эффективной реализации назначения уголовного процесса. Подобное обстоятельство свидетельствует о теоретической и практической важности ФЗ «Об ОРД» как источника уголовно-процессуального права.

В четвертом параграфе — «Принципы уголовного судопроизводства и оперативно-розыскной деятельности» — на основе общетеоретических представлений о принципах права, автор рассматривает систему основополагающих начал уголовного судопроизводства и оперативно-розыскной деятельности, показывает их соотношение, исследует общие для уголовного судопроизводства и оперативно-розыскной деятельности принципы и гарантии их соблюдения.

На основе сопоставления принципов уголовного судопроизводства и оперативно-розыскной деятельности, выделяется ряд принципов, определяющих общую сущность рассматриваемых правовых явлений и позволяющих провести определенные параллели между ними.

Так, обозначаются принципы, действия которых распространяется и на уголовное судопроизводство, и на оперативно-розыскную дея-

тельность. К таковым относятся следующие: законность; публичность; гуманизм; равенство прав человека и гражданина перед законом и судом; всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств преступления; презумпция невиновности.

Далее называются принципы, хотя и не тождественные друг другу, но перекликающиеся между собой. В частности, можно выделить такой принцип оперативно-розыскной деятельности, как уважение и соблюдение прав и свобод человека и гражданина, который корреспондирует с такими принципами уголовного судопроизводства, как уважение чести и достоинства личности, охрана прав человека и гражданина, право на обжалование процессуальных действий и решений. При этом отмечается, что существование указанных принципов обусловлено конституционным положением, провозглашающим человека, его права и свободы высшей ценностью. На реализацию обеспечения данного постулата и направлены перечисленные основополагающие начала.

В соотношении принципов уголовного судопроизводства и оперативно-розыскной деятельности выделяются также такие, которые выражают специфику названных видов деятельности, и, в силу этого, присущи только им. Так, только оперативно-розыскной деятельности присущи принципы конспирации, применения конфидентов, наступа-тельности. Уголовному процессу, в свою очередь, свойственны такие принципы, как осуществление правосудия только судом, язык уголовного судопроизводства, обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту и др.

В целях уяснения особенностей соотношения принципов уголовного судопроизводства и принципов оперативно-розыскной деятельности, автор анализирует сущность и содержание ряда из них, в частности, принципа законности, гуманизма, всеобщего равенства перед законом и судом, всесторонности, полноты и объективности исследования.

Уделяется внимание в диссертационном исследовании также тому, как проявляется взаимосвязь уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативно-розыскной деятельности с такими принципами уголовного процесса, как уважение чести и достоинства личности, охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, право на обжалование процессуальных действий и

решений. Указанные выше основополагающие идеи можно подвести под один общий «знаменатель» — приоритет и ценность прав и свобод человека и гражданина, их непосредственное действие. Все эти принципы выполняют охранительную функцию, определяя взаимоотношения между органами государства и субъектами права таким образом, что первые обязаны признавать, соблюдать, защищать права вторых, а те, в свою очередь, располагают широким комплексом средств защиты своих прав, в том числе на обжалование действий и решений соответствующих органов, если этими действиями и решениями нарушены или иным образом ущемлены их права.

Проведенное исследование, позволило обозначить ориентирующее значение принципов уголовного судопроизводства по отношению к принципам оперативно-розыскной деятельности. Последние, в конечном счете, направлены на отражение, развитие и обеспечение первых. На этой основе также раскрывается важность места, которое занимает ФЗ «Об ОРД» в системе источников уголовно-процессуального права.

Глава вторая — «Использование положений Федерального Закона "Об оперативно-розыскной деятельности" при производстве по уголовному делу» — состоит из четырех параграфов и посвящена исследованию регулятивных возможностей норм ФЗ «Об ОРД» на отдельных стадиях уголовного судопроизводства.

В параграфе первом — «Использование результатов оперативно-розыскной деятельности на стадии возбуждения уголовного дела» — исследуется механизм реализации информации и фактических данных, полученных в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, в качестве повода и основания для возбуждения уголовного дела.

Многие опасные преступления, совершаемые, например, в экономической сфере, а также связанные с незаконным оборотом наркотиков, не имеют потерпевших в обычном смысле этого слова. В связи с этим, в большинстве случаев, неоткуда ждать официального обращения в правоохранительные органы за защитой нарушенных прав. Без проведения в названных случаях оперативно-розыскных мероприятий указанные преступления могут остаться не выявленными, латентными.

Посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление преступлений, а также выявление лиц, их

подготавливающих, совершающих или совершивших, создаются необходимые условия, обеспечивающие решение задач стадии возбуждения уголовного дела.

Сигнально-информационные способности оперативно-розыскной деятельности признает сам законодатель, предоставив последней возможность применения мер реагирования при обнаружении признаков преступления.

Автором исследуются законодательные и теоретические положения, касающиеся поводов и оснований возбуждения уголовного дела, а также обосновывается неубедительность мнения о том, что наблюдение правонарушения лицом, правомочным возбуждать уголовные дела, лишает его этого права. Предоставляя право органу дознания возбуждать уголовные дела при непосредственном обнаружении признаков преступления (п. 3 ст. 140 УПК), закон, таким образом, позволяет оперативному работнику сформулировать вывод об обнаружении признаков преступления в соответствующем документе (рапорте).

По результатам проведенного анализа диссертант разделяет и аргументирует правильность позиции ряда авторов (В.М. Корнукова, В.А. Лазарева, В.Д. Холоденко и других), которые признают необоснованным тот факт, что новый УПК не предусматривает в качестве самостоятельного повода к возбуждению уголовного дела непосредственное обнаружение признаков преступления органами уголовного преследования.

В связи с этим, автор отмечает необходимость рассматривать результаты проверки первичной информации о признаках преступления, полученной в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий, в качестве повода для возбуждения уголовного дела, и вносит предложение включить в перечень поводов для возбуждения уголовного дела, представленный в ч. 1 ст. 140 УПК, соответствующую формулировку.

С учетом того, что в системе источников уголовно-процессуального права УПК стоит выше ФЗ «Об ОРД» и последний призван способствовать реализации назначения уголовного судопроизводства, необходимо непосредственно в нормах УПК закрепить возможность и процедуру использования результатов оперативно-розыскной деятельности на стадии возбуждения уголовного дела, определить соответствующий право-

вой режим уголовно-процессуального использования результатов оперативно-розыскной деятельности.

Элементом оперативно-розыскного обеспечения стадии возбуждения уголовного дела, как отмечается в диссертации, следует признать представление в орган дознания, следователю или прокурору, в производстве которого находиться уголовное дело, данных, содержащих сведения о признаках преступления и ставших известными в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий.

Второй параграф — «Роль Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» на стадии предварительного расследования» — посвящен исследованию регулятивных возможностей ряда положений ФЗ «Об ОРД» в ходе расследования и раскрытия преступлений.

Анализируя научные позиции по вопросу об использовании данных, полученных оперативно-розыскным путем, при доказывании в стадии предварительного расследования, автор делает акцент на поисковом характере оперативно-розыскных мероприятий на стадии предварительного расследования, которые направлены на отыскание возможных объектов — носителей доказательственной информации, что служит необходимой предпосылкой обнаружения самих доказательств.

Процесс использования следователем оперативно-розыскной информации должен быть согласован с оперативным работником, который получал и исследовал эту информацию. Это обусловлено тем; что наличие оперативно-розыскной информации у следователя вызывает необходимость её перепроверки по содержанию, что связано с осуществлением определенных организационных мер. Оперативный работник, выясняя обстоятельства дела непроцессуальными средствами, может подсказать направления и порядок проверки информации, пригласить очевидцев, истребовать дополнительные документы и, тем самым, оказать содействие в проверке и подтвердить убеждение в достоверности представленных сведений. Правовая регламентация процедуры осуществления тех или иных оперативно-розыскных мероприятий, способствующих подготовке и проведению следственных действий, представлена в ФЗ «Об ОРД», что позволяет сделать вывод о немаловажной роли настоящего закона на стадии предварительного расследования.

В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий происходит накопление новой оперативно-розыскной информации, которая

может подтверждать ранее установленные данные, указывать на обстоятельства, которые ранее не были известны, опровергать ранее установленные обстоятельства. Полученная информация присоединяется к уже имеющейся в распоряжении следователя; фактические данные сопоставляются с переданной информацией, а не введенные в процесс доказывания сведения концентрируются у оперативного работника.

Отсюда делается заключение, что непроцессуальная деятельность, вплетаясь в процессуальную, активно способствует введению оперативно-розыскной информации в процесс расследования, ФЗ «Об ОРД» регулирует соответствующие отношения наряду с другими источниками уголовно-процессуального права.

Взаимодействие следователей и сотрудников оперативно-розыскных подразделений заключается в их согласованной деятельности по обеспечению раскрытия преступлений каждой стороной в рамках своей компетенции присущими ей методами и средствами. При этом отмечается потребность в расширении возможностей следователя в отношении взаимодействия в ходе предварительного следствия с оперативными работниками (в частности, наделения следователя правом знакомиться со всеми материалами оперативного дела, давать указания органам дознания о проведении тех или иных действий). Данное положение, по мнению автора, должно быть учтено законодателем, ибо действительность свидетельствует о необходимости предоставления подобных полномочий следователям, специализирующимся на расследовании неочевидных или сложных, многоэпизодных преступлений.

В связи с этим следователь должен знать основы оперативно-розыскной деятельности. На примерах использования результатов оперативно-розыскной деятельности при принятии решений о производстве отдельных процессуальных действий, а также в ходе осуществления последних (задержание лица по подозрению в совершении преступления, привлечение лица в качестве обвиняемого, избрание меры пресечения, производство обыска, допроса и др.) иллюстрируются регулятивные возможности ряда норм ФЗ «Об ОРД».

Изучение и анализ практических возможностей использования результатов оперативно-розыскной деятельности в ходе предварительного расследования, позволили сделать вывод о том, что оперативно-розыскная деятельность вносит весомый вклад в достижение целей

процессуальной деятельности органов расследования по раскрытию и расследованию преступлений. Результаты оперативно-розыскных мероприятий позволяют осуществить должную подготовку и эффективное проведение ряда следственных действий. Правовая регламентация -процедуры осуществления тех или иных оперативно-розыскных мероприятий, способствующих этому, представлена в ФЗ «Об ОРД», что говорит о важности и значимости тех отношений, которые выступают объектом регулятивного воздействия ФЗ «Об ОРД», как одного из источников уголовно-процессуального права.

В третьем параграфе — «Оперативно-розыскное обеспечение процесса доказывания» — отслеживается использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам.

Исследуя вопрос о правовой основе использования результатов оперативно-розыскных мероприятий в качестве доказательств, о механизме такого использования, делается акцент на объективной необходимости широкого использования в доказывании по уголовным делам, данных, полученных оперативно-розыскным путем, в связи с ростом неочевидных преступлений, а также преступлений, совершенных организованными преступными группами, заранее спланированных, тщательно подготовленных и законспирированных, что делает расследование таких преступлений особо сложным.

Автором изучается ряд имеющих место на практике способов введения результатов оперативно-розыскной деятельности в процесс доказывания, анализируются указанные в уголовно-процессуальном законе способы получения информации, имеющей значение для дела, проводится разграничение между доказательственной и непроцессуальной информацией по двум основным критериям:

— соблюдение установленной процессуальной формы;

— соответствие источника информации предъявляемым к нему за
коном требованиям.

Правила статьи 11 ФЗ «Об ОРД», устанавливающие, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, использоваться в качестве оснований производства следственных и судебных действий, дают возможность отметить, что в доказывании по уголовным делам они призваны ориентировать оперативных работников и следователей на

то, что оперативно-розыскные данные могут и должны надлежащим образом использоваться в указанных целях. Правовая основа использования в доказывании результатов оперативно-розыскных мероприятий нуждается в совершенствовании и закреплении прежде всего в уголовно-процессуальном законодательстве.

При этом очевидна необходимость новой редакции статьи 89 УПК, которая бы исключила множественность взглядов на проблему использования оперативно-розыскных данных в процессе доказывания и преобразования их в доказательства, позволила бы более четко регламентировать уголовно-процессуальное использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании.

В связи с этим вносится предложение представить формулировку ст. 89 УПК в следующей редакции: «Результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в расследовании для формирования доказательств, в соответствии с требованиями УПК РФ».

Четвертый параграф — «Оперативно-розыскное сопровождение судебного разбирательства» — посвящен исследованию обеспечительного потенциала оперативно-розыскной деятельности на стадии судебного разбирательства.

На основе анализа различных научных подходов к проблеме оперативно-розыскного обеспечения стадии судебного разбирательства, отмечаются следующие причины ее возникновения:

— наличие у преступников информации в полном объеме о соб
ранных доказательствах, на которых строится обвинение, а также на
личие у них информации о слабых звеньях в цепи обвинения, с целью
ее последующего разрушения;

— отсутствие должного оперативного контроля за действиями обви
няемых и содействующих им лиц, что дает возможность преступному эле
менту на фальсификацию доказательств, создания ложного алиби и т. д.;

— несовершенство законодательства, в результате чего действия,
направленные на воспрепятствование нормальному осуществлению
правосудия, остаются без правовых последствий, а преступники —
безнаказанными за совершенные преступления.

Единственной на данный момент формой реализации оперативной информации о готовящихся противоправных действиях, направленных на противодействие осуществлению судом своих полномочий, как от-

мечается в диссертации, является задержание участвующих в этом лиц и применение к ним юридических санкций при наличии основания (угрозы свидетелям и потерпевшим в зале судебного заседания, создание нервозной обстановки в зале, мешающейсуду нормально исполнять свои обязанности и т. д.).

Оперативное обеспечение судебного разбирательства является продолжением оперативно-розыскного обеспечения предварительного расследования. На стадии судебного разбирательства, также как и на других стадиях уголовного процесса, оказывается достаточно активное противодействие правоохранительным органам, и, прежде всего суду, со стороны преступного мира.

В работе приводится наиболее полная характеристика таких форм противоправных деяний, направленных против нормального осуществления уголовного судопроизводства, как подкуп участников уголовного процесса (судей, прокуроров, присяжных заседателей, различных специалистов, участвующих в судебном разбирательстве, свидетелей), физическое воздействие на них, а также применение угроз в отношении свидетелей и потерпевших с целью дачи ложных показаний, нужных преступникам. В целях создания условий эффективности судебного разбирательства, сохранения объективности суда, предлагается возложить обязанности по оперативно-розыскному обеспечению стадии судебного разбирательства на руководителей оперативно-розыскных аппаратов.

Обосновывается необходимость определить механизм взаимодействия суда и оперативно-розыскных аппаратов при поступлении информации о готовящихся или проводимых преступных действиях, направленных на противодействие правосудию. После тщательной проверки полученной информации о противодействии правосудию руководители оперативных служб должны сообщать о своих выводах судье. Необходимо конкретно установить, каким образом и где это должно фиксироваться, при каких условиях, где и как эта информация может быть использована в судебном разбирательстве, каким требованиям она должна отвечать.

Посредством должного оперативно-розыскного обеспечения судебного разбирательства достигается наиболее полная реализация всей системы принципов судопроизводства и правосудия, создаются уело-

вия осуществления деятельности судей, при которых они могли бы рассматривать дела и принимать по ним решения на основе Конституции РФ и других федеральных законов, руководствуясь исключительно своим внутренним убеждением.

В заключении диссертации подводятся итоги проведенного исследования, формулируются основные выводы и предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, вытекающие из результатов исследования.

В приложениях представлены результаты изучения общественного мнения, приводится сравнительная таблица, отражающая соотношение используемых методов познания при производстве следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, а также даются результаты анкетирования практических работников — сотрудников следственных и оперативных аппаратов УВД Саратовской области.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы:

1. Конин В.Н. Проблемы использования результатов оперативно-
розыскной деятельности в стадии возбуждения уголовного дела и на
предварительном следствии // Актуальные вопросы юридической
практики и информационно-технического обеспечения современного
социально-гуманитарного развития России: Материалы международ
ного научно-практического семинара. Тамбов, 2001. — 0,3 п. л.

2. Конин В.Н. К вопросу о единстве и дифференциации целей и за
дач уголовного судопроизводства и оперативно-розыскной деятельно
сти // Сборник научных статей преподавателей, адъюнктов и соискате
лей. СЮИ МВД РФ. Саратов: СЮИ МВД РФ, 2002. - 0,4 п. л.

3. Конин В.Н. О понятии и соотношении целей и задач уголовно-
процессуальной и оперативно-розыскной деятельности по действую
щему законодательству // Вестник Саратовской государственной ака
демии права. Саратов: СГАП, 2001. № 5. — 0,3 п. л.

4. Конин В.Н. Оперативно-розыскное обеспечение процесса дока
зывания // Труды Тамбовского филиала юридического института МВД
России за первое полугодие 2001 года. Тамбов, 2001. — 0,3 п. л.

РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ

На правах рукописи ПОПОВ Сергей Николаевич

ОСОБЕННОСТИ ПОЛИТИКО-УПРАВЛЕНЧЕСКИХ

ПРОЦЕССОВ В РОССИИ: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОЙ

ДЕТЕРМИНАЦИИ

Специальность 23.00.02 - политические институты,

этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии.

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук

Москва - 2004

Работа выполнена на кафедре социологии факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов

Научный руководитель: доктор социологических наук, профессор

Нарбут Николай Петрович

Официальные оппоненты: доктор политических наук, профессор

Алисова Людмила Николаевна кандидат философских наук, доцент Шуралева Ека1ерина Федоровна

Ведущая организация: Санкт-Петербургский государственный университет

Защита состоится 'WZ-У " lxC*X3t <^-г 2004 г. в час. на заседании диссертационного совета Д.212.203.20 при Российском университете дружбы народов по адресу 117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая д. 10, корп.2 ауд. 415..

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Российского университета дружбы народов.

Автореферат разослан

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современный этап государственного строительства и формирования гражданского общества в России напрямую связан с решением важнейших стратегических вопросов организации и правового обеспечения, адекватных демократической парадигме развития российского социума институтов политического управления. Будучи основным регулятивным сегментом социального целого (поскольку именно там сосредоточены государственно-властные функции), политическая сфера выступает: с одной стороны, в виде сложнейшей системы институциональных структур, связанных между собой отношениями по поводу распределения и реализации власти, проецируемой в качестве управленческих императивов на все другие сферы общественной жизни; с другой стороны, - как совокупность действий и взаимодействий множества политических акторов, интересы которых так или иначе аккумулируются задачами достижения и отправления власти. И та и другая ипостась политического, учитывая социальную инклюзивно-регулятивную, а по сути - управленческую значимость политики, априори требуют упорядоченности, определенных «правил игры», последовательности, адекватности социальным потребностям, наиболее эффективным и надежным механизмом достижения и поддержания которых является правовое регулирование.

Несомненная значимость исследования социально-правовых аспектов политико-управленческих феноменов чрезвычайно актуализирована, кроме всего прочего, и характером протекания трансформационных процессов, осуществляющихся в России последние годы. «Уже второе десятилетие, - отмечает по этому поводу Ю.А. Красин, - страна переживает системный кризис, дестабилизировавший общество, порос НАЦИОНАЛЬНАЯj БИБЛИОТЕКА j СПст«р 05

трясший его до основания, поставивший вопрос о новых политических ориентирах». При этом исследователь подчеркивает, что «укрепление ослабленной российской государственности носит сегодня императивный характер. Альтернатива одна - полная потеря управляемости и распад общества под давлением локального, этнонационального, корпоративного, либертарного и других видов партикуляризма»^1.

Управленческий паралич начала 90-х годов прошлого столетия и неудачи последовавших затем во многом непродуманных и противоречивых реформаторских акций в управленческой сфере в перестроечный период в немалой степени были обусловлены не только непоследовательностью и дилетантизмом самих инициаторов реформ, но и отсутствием адекватной намеченным демократическим преобразованиям политико-управленческих структур правовой базы, крайней слабостью и неэффективностью правоприменительных рычагов путь несовершенного, но все же имеющего место механизма правовой регуляции.

В результате до настоящего времени так и не сформирована действенная система политического управления социальными процессами; коррумпированный и громоздкий государственный аппарат не преобразован в публичную государственную службу, отвечающую потребностям формирующегося (во всяком случае, такова одна из фундаментальных целей нынешних социальных трансформаций) гражданского общества; создание реальной многопартийности как важнейшей составляющей демократической политической системы, обеспечивающей представительство всего спектра политических интересов граждан, по сути, находится лишь на начальной стадии и т.д. И как следствие этого:

¹ Красин Ю Л. Политическое самоопределение России: проблема выбора // Политические исследование - 2003. - Jfcl.G- 124,128.

отношения между представителями правящих политических элит и теми, кто является объектом управленческих воздействий (т.е. всего остального, населения), призванные быть «...отношениями лиц властвующих и подвластных, которые все вместе должны быть нацелены на

координацию усилий во имя безопасности, солидарности, порядка и ^ 2, характеризуются все большей отчужденностью, что также явно

не способствует демократизации политико-управленческих структур.

Однако наиболее тревожным, с нашей точки зрения, симптомом нынешних политико-управленческих реалий является то, что экономически окрепшая в годы «дикой приватизации» и интегрировавшаяся своей наиболее активной частью в бизнес-элиты многочисленная профессионально-управленческая страта - бюрократия, осознав слабость политической составляющей политико-управленческого комплекса, равно как и наличие в этих условиях возможности политического представительства своих корпоративных интересов, осуществляет попытки овладеть властными структурами. При этом политическое акторство бюрократии проявляется не только в интенсивном делегировании своих представителей в правящие или претендующие на власть политические элиты, но и в формировании под своей эгидой политических партий, обладающих в связи с этим громадными ресурсными возможностями и использующих наработанную аппаратчиками систему неформальных, зачастую регулируемых неправовыми нормами, связей и отношений. «Под разлагающим воздействием этого фактора падает интс-

ⁱ Графский В Г. Основные концепции права н государства в современной России: аспекты исследования проблемы //Вестник Российского гуманитарного научного фонда.- 2003.- №1(30). С-124.

pec населения к политике, к демократии, рушатся политические убеждения...»^3.

Подмена же общественных интересов кланово-корпоративными, когда отдельные социальные группы присваивают право (а именно об этом свидетельствует тенденция к политическому доминированию аппарата) на монопольное представительство интересов всего спектра общественных сил, нивелирует сам принцип представительства.

Очевидно, что названные негативы политико-управленческого процесса препятствуют общему вектору демократического развития России, инвариантно предполагающему становление гражданского общества и правового государства с его приоритетностью права над всеми другими формами социальной регуляции.

Между тем именно область правового обеспечения остается одним из слабых звеньев преобразовательного процесса в целом и его полити-ческо-управленческого сектора в частности, консервируя старые и порождая все новые девиации российского социально-политического развития.

Справедливости ради, следует отметить, что в настоящее время налицо заметное усиление внимания со стороны институтов власти (причем как законодательных, так и исполнительных) к правовым аспектам их деятельности, что находит свое выражение в разработке и принятии ряда важных нормативных актов, нацеленных на оптимизацию политико-управленческой сферы. Однако множество проблем в области правового обеспечения политического управления (в особенности в его правоприменительной ипостаси) еще ждут своего решения.

¹ Паитин ИЯ. Демократа» ■ России: противоречия к проблемы // Полкгическне исследовали*. 2003, -Ш. - С 147.

Формирование же действенного и эффективного механизма политического управления России находится в настоящее время лишь в начальной стадии.

Это свидетельствует о чрезвычайной теорегической и практической актуальности выбранной темы исследования.

Степень научной разработанности проблемы. В отечественной

и зарубежной научной литературе проблемам политического управления, в том числе и проблемам правовой детерминации политико-управленческой деятельности в современной России, посвящено немало трудов. Однако следует подчеркнуть, что значительное число работ выполнено либо в юридическом аспекте (при этом преобладает в основном государствоведческая проблематика) с некоторым включением элементов политологического анализа (поскольку речь идет о проблемах властных отношений), либо в рамках, главным образом, политологического дискурса, в котором правовые вопросы лишь затрагиваются. Попытки же рассмотреть проблемы политического управления комплексно - в социально-философском, социологическом, политологическом и правовом аспектах - крайне немногочисленны. Еще более редким является исследование политико-управленческой проблематики с точки зрения правовой детерминации применительно к новейшему этапу российского политического процесса. Если указанная проблематика и рассматривается в этом контексте, то, на наш взгляд, весьма фрагментарно. По существу, базовых работ, посвященных анализу именно специфики правовой детерминации политико-управленческих процессов, пока еще нет. Между тем только такой взгляд позволяет выйти за рамки умозрительного, абстрактного теоретизирования и

осуществить качественный анализ проблемы. В работе над данным диссертационным исследованием автор стремился восполнить имеющийся пробел.

Кроме того, необходимо отметить, что определенный дефицит научной литературы по теме исследования обусловлен не только недостаточностью разработанности вопросов правовой детерминации политического управления, но и относительной новизной проблемы для российской пауки и практики. Поэтому немногочисленность научных публикаций по политико-управленческой проблематике была в определенной мере компенсирована изучением широкого круга общетеоретических трудов, в которых рассматриваются социально-философские и социологические проблемы политического управления. Помимо этого, автор использовал имеющиеся концепции сущностных характеристик управления как социального феномена, его атрибутивных свойств и признаков, специфики проявления его инклюзивной природы. Это позволило сформулировать собственный исследовательский подход к проблеме.

По мнению автора, именно социально-правовое измерение политико-управленческих процессов дает возможность осуществить анализ многих трудностей и противоречий, имеющих место в процессе формирования демократических институциональных структур политического властвования в современной России.

Значительную помощь в данном исследовании оказало изучение работ видных зарубежных ученых Г. Ллмоцда, М. Вебера, С. Верба, Ю. Дрора, М. Дюверже, Д. Кола, Г. Лассуэлла, Ч. Лпндблома, Дж. Линца, Ф. Нигро, Л. Нигро, Л. Пая, В. Розенбаума, X. Саймона, А. Степана,

tr v,,_m,, „ тт„,^т,^⁴- Среди трудов названных авторов следует выде-Н. Хенри и других

лить, по нашему мнению, в первую очередь разработки одного из основоположников политико-управленческой науки (собственно, именно он ввел в научный оборот термин «теория политического управления») как автономной области политологического знания, основателя Чикагской школы политического бихевиоризма Г. Лассуэлла. Он отмечал, что «научная дисциплина может быть отнесена к политико-управленческим наукам, если она... обеспечивает необходимыми данными разработку рациональных способов разрешения политико-управленческих вопросов»^5. ^Кр^оме ^того, значительным вкладом в тео-ретико-методологическую базу политико-управленческих исследований стали концептуальные разработки американского политолога X. Саймона, монография по политико-управленческой проблематике которого «Административное поведение: исследование процессов принятия ре-шений в административных организациях»⁶ ^o6ecne™ присуждение автору Нобелевской премии.

Признавая значимость современных зарубежных политико-управленческих исследований, следует все же подчеркнуть, что среди ученых, занимающихся названной проблематикой, имеет место довольно значительное число приверженцев так называемого норматив-

' См Ллмонд Г., Верба С Гражданская культура и стабильность демократии // Политические исследошнш--1992 -}Ы,ВеберМ Политика как призвание и профессия // Вебср М Избранные произведения -М.1992, Кола Д Политическая социология М, 2001 Almond G The Intellectual History of Civil Culture Concept // The Civil Culture Revised Boston, 1980 Dror У Public Policymaking Reexaimned. - New Brunswick-Oxford. 19S9 Duverger A/ Institutions politiques et droit constilutionel - P 1970, Henry N Public Administration and Public Aflaus.- Atlanta, 1993, Lcaswell H Power and Personality, N Y, 1948, LasswtU H The Emerging Conception of the Policy Science. - // Policy Science, 1970 - №1, Ltndblom Ch. The Policy Making Process. Fnglcwood Cliffs, 1968. LbaJJ The Breakdown of Democratic Regimes Crisis, Breakdown and Reequilibration. - Ballimor L, I97S Nigro F. Nign L Modern Public Administration. N Y, 1970 Pye L. Vtrba S Political Culture and Poi.ucal Development. Princeton, 1965, Jtoztnbaum W.A Political Culture Basic Concept in Political Science. -NY, 1975, Simon II The New Science of Management Decision. -NY ,1960, WeberM. Bureaucracy //From Ma» Wtber N V, 1946 'Lasswellll Power and Personality NY-,1948 P- 120

* Cm. Simon H Administrative Behavior A Study of Decision-Making Process of Administrative Organisation. N Y 1947

но-прескриптиеного подхода к анализу политико-управленческих процессов, в рамках которого широко используются математические и кибернетические методы исследования. Суть данной модельной концепции состоит в оптимизации политико-управленческих акций посредством формальных норм и процедур; при этом основным предметом исследовательской рефлексии являются связанные с построением формальных алгоритмов принятия тех или иных решений задачи выбора^7. Отчасти такая исследовательская позиция объясняется тем, что «ориентирующиеся на подобный подход специалисты по политико-управленческой проблематике не ставят между собой столь амбициозных задач, как их коллеги, занимающиеся элитами, группами интересов и т.п. в рамках других разделов политической науки. Не претендуя на развернутое объяснение взаимоотношений между государством и обществом, они довольствуются разработкой рабочих моделей государственной политики с использованием элементов универсальных политических теорий» . По сути же такая методико-методологическая парадигма есть, по нашему мнению, одно из проявлений традиционной для современного гуманитарного знания технократической тенденции.

Тем не менее все же многие зарубежные политолога являются сторонниками иного — дискриптивно-импликативного подхода, ориентированного в первую очередь на детальный эмпирический анализ и комплексность теоретических моделей политико-управленческих процессов. В рамках этой исследовательской парадигмы предметом изучения являются не только «лежащие на поверхности» политике-

⁷ См. Нельсон R Сопиальная политика н упра&ление: общие проблемы // Политическая наука: новые направленна. М., 1999.

¹ Дегтярев А А. Методологические подходы и концептуальные модели в интерпретации политических решений //Политическиеисследоваши. -2003.-МИ.- С. 161.

управленческих реалий формализованные нормы и процедуры, в соответствии с которыми осуществляются те или иные управленческие воздействия, но и «теневые» механизмы политического управления, неформальные нормативные регуляторы, применяемые в политике^9.

Следует подчеркнуть, что приверженцами именно этого исследовательского подхода является большинство современных российских аналитиков, занимающихся политико-управленческой проблематикой, что, видимо, не в последнюю очередь стимулировано самой спецификой российской политической действительности. Собственно, и данное диссертационное исследование азтор стремился выполнить именно в контексте дискриптивно-импликативной методологии.

К числу наиболее продуктивных с точки зрения диссертанта российских разработок по различным аспектам политико-управленческой проблематики можно отнести труды таких исследователей, как ЮЛ Аверин, Г.В. Атаманчук, ИЛ. Василенко, К.С. Гаджиев, BJL Гельман, Г.В. Голосов, А.А. Дегтярев, А.З. Дибиров, Ю.Г. Коргунюк, А.Ю. Мельвиль, А.В. Оболонский, П.В. Панов, Г.В. Пушкарева, А.И. Соловьев, О.Ф. Шабров идр^10.

' См.: George A. Presidential Decision-Making in Foreign Policy: The Effective Use of bifurmalion and Advise Boulder.-N.Y, 1980.

¹⁰ См. Аверин Ю.П. Люди управляют людши: модель социологического анализа. М, 1996; Атаманчук Г.В. Управление: всегда есть варианты.- М, 1993; Василенко ИЛ. Административно-государственное управление в странах Запада: США, Великобритания, Франция, Германия. - М., 2001; Гаджие» КС Рашышлениа о политической культуре современной* России // Мировая экономика и международные отношения. — 1996. - №2; Гельман В.Я. Политическая культура, массовое участие и электоральное поведение // Политическая социология и современная российская пошлина. - СПб., 2000; ГозосовГ.В. Партийные системы России и стран Восточной Европы. М., 1999; Дегтярев А.А. Теория принятия политических решений в структуре социальных и управленческих дисциплин // Политические исследования, 2002, №2; Дибиров А.З. Легитимность власти и политический режим: Автореф. дис_ д-ра.полит.наук. ■ М., 2002; Коргунюк ЮТ. Избирательные кампании и становление партийной системы в РФ с точки зрения социального правительства // Выборы в посткоммунисгическнх обществах: Проблемно-тематический сборник ИНИОН PAIL - М., 2000; Коргунюк ЮГ. Современная российская многопартийность. - М., 1999; Мелышмь АЮ. Демократические транзиты (теоретико-методологические я прикладные аспекты). - М, 1999; Оболонский А.В. Бюрократия для XXI века? Модели государственной службы: Россия, США, Англия, Австралия. • М-, 2002; Панов П.В. Трансформации политических институтов в России: кросстемпоральный сравнительный анализ // Политические исследования. - 2002. < №6; Пушкарева Г.В. Политический менеджмент. - М^ 2002; Соловьев А.И. Политология: политическая теория, политические технологии. - М., 2003; Шайров О.Ф. Политическое управление: проблемы стабильности и развития. - М, 1997; Шаб-

В работах российских ученых особенно важен осуществленный ими анализ специфики российской модели политического управления, в особенности исследования современной политико-управленческой ситуации в России, ее характерных признаков и перспектив разрешения.

Правоведческая составляющая научной литературы, которой пользовался автор в процессе работы над диссертацией, позволила осуществить анализ особенностей социально-правовой детерминации управленческих процессов в сфере политики. В этом диссертанту помогло знакомство с работами таких зарубежных и отечественных ученых-правоведов, как С.С.Алексеев, А.Г. Бережное, А.И. Бобылев, В. Гольцез, В.Г. Графский, А.С. Гречин, B.П. Казимирчук, Ж. Карбо-нье, ВЛ. Козбаненко, Н.М. Коркунов, В.Н. Кудрявцев, В.В. Лапаева, И.В. Левакин, В.Д. Сорокин,Б.Н.Чичерин, Л.С. Явичидр.¹1

Изучение трудов всех названных исследователей позволило многое осмыслить и попять в сложнейших процессах функционирования институциональных структур политического управления в современной России.

рое О.Ф. Эффективность полночи.кого управления (системно-кибернетический подход): Дне д-ра полит.каук ■ форме научного доклада. • М. 1999.

" См.: Аллахе* СС. Теории прав». - М, 1994; Бережное А.Г. Теоретические проблемы правопоюгаапия н содержания права// Вестник Московского университета. Серия 11 «Право». - 1999. - №4; Бобше» AM. Государство и право 1 пошгппеской снегам общества // Право а политика. - 2002. • №10(34); Гольце» В. Учение об управления (задачи и истоды) // Юридический вестник. - СПб., 1880. - №6; Графский ВТ. Основные концепции права я государства о современной России: аспекты исследовании проблемы. // Вестииж Российского гуманитарного научного фонда. - 2003. • №1(30); Гречш АС. Социологи* правового сознания. • М, 2001; Каи-мирчук ВЛ.. Кудрявцев В.Н. Современна» социологи» права. • М, 1995; Кпрбонъе Ж. Юридически социологи». - Благовещено, 1998; Козбансяко ВЛ. Правовое обеспечение статуса государственных я муниципальных служащих: обшее в особенное // Государство я право. - 2003. • №1; Коркунов НМ Русское государственное право. - СПб, 1913; Лапаева В.В. Социологи» права как юридическая дисциплина // Социологические исследовании. - 1999. - №7; Девают И.В. Современна! российская государственность; проблемы переходного периода // Государство и право. - 2003. - №1; Сорокин ВД. [Громовое регулирование: предмет, метод, процесс // Правоведение. - 2000. - №4; Чичерин Б.Н. Бюрократия и государство // Вопросы политики. - М., 1905; Яат Л.СО философии права на XXI век // Правоведение. - 2000. - №4.

Цель и основные задачи исследования. Целью данной работы является комплексный анализ особенностей социально-правовой детерминации политико-управленческих процессов в современной России.

Общий замысел работы предполагает постановку и разрешение следующих задач:

- дать развернутую характеристику понятия «управление» как
общесоциологической категории, т.е. осуществить анализ фе
номена управления как атрибутивной составляющей социаль
ного развития;

- исследовать экзистенциональные характеристики управленче
ских отношений с точки зрения их социально-правовой детер
минации;

- выявить специфику управленческих отношений в сфере поли
тики в качестве объекта правового регулирования;

- осуществить анализ особенностей диалектики взаимодействий
аутентично политической и профессионально-управленческой
составляющих политико-управленческих процессов;

- рассмотреть проблему релевантности современной «концепции
демократического управления» к российским политико-
управленческим реалиям;

- проанализировать специфический социальный статус россий
ской бюрократической страты, выступающей в качестве тради
ционного актора политического управления в России;

- дать характеристику сущностных черт и особенностей россий
ской политической, правовой и управленческой культуры;

- исследовать причины тенденции к повышению политической
роли профессионально-управленческого сегмента политико-
управленческой системы в России в ситуации преобразования
институциональных структур политической системы;

- рассмотреть проблемы совершенствования демократических
институтов управления с точки зрения императивности усиле
ния роли правовых регуляторов их деятельности.

Методологической основой диссертационной работы являются методологические принципы и методики исследования, выработанные в рамках современной политической науки, социальной философии, социологии и юридической науки, прежде всего, конкретно-исторический, социально-правовой, социокультурный и структурно-функциональный подходы к осмыслению современных политико-управленческих реалий.

Научно-теоретической базой диссертации являются исследования по данной проблематике отечественных и зарубежных ученых, часть из которых представлена выше.

Кроме того, в процессе работы автор использовал ряд правовых документов, касающихся вопросов политического управления, в частности, Конституцию Российской Федерации (1993 г.), Федеральные законы «Об основах государственной службы Российской Федерацию) (1995 г.), «О политических партиях» (2001 г.), а также другие законодательно-нормативные акты.

Научная новизна диссертационной работы заключается, прежде всего, в том, что она, по существу, является одним из первых в российской литературе исследованием социально-правовых детерминант не отдельных институциональных структур, а всего российского политико-управленческого комплекса в целом (т.е. как политической, так и профессионально-управленческой составляющих). Новизна состоит в самом исследовательском подходе - правовом измерении конкретных процессов социального регулирования (в том числе и механизмов «теневого нормотворчества»), к которым относятся и процессы политического управления в современной России. Этот аспект, как правило, оставлялся вне пределов специального научного анализа, поскольку его проблемное поле находится на стыке по крайней мере трех областей гуманитарного знания - политической науки, социологии управления и социологии права. Между тем, как справедливо отмечено, необходимость, а следовательно, и «продуктивность междисциплинарного подхода к анализу политических процессов в современной России предопределена тем обстоятельствсм, что развитие страны по-прежнему зависит от генетического характера общества, устойчиво воспроизводящего отношения переходного/межстадиального типа»^12.

По мнению автора, вне правового контекста нельзя по-настоящему ни понять сложнейшие проблемы политико-управленческого развития, ни тем более их решать, о чем свидетельствует ряд девиаций в практике реформирования российских управленческих структур.

¹² Всоодин Л.Г. Гражданское общество и политика а России: сиена парадигмы // Политические исследивши». 1998.-№6.-С 94.

Практическая значимость исследования определяется актуальностью изучаемой проблемы и недостаточной степенью ее разработанности.

Теоретические выводы и положения диссертации могут быть использованы при дальнейшем изучении социально-правовых аспектов политического управления, а исследовательский подход, на котором строилась работа, может оказаться продуктивным не только для последующего изучения данной проблематики, но и для практиков, осуществляющих свою деятельность в политико-управленческих структурах.

Материалы настоящего исследования могут быть использованы при подготовке и чтении лекционных курсов и спецкурсов по социальным и политологическим дисциплинам, при подготовке учебных пособий и т.п.

Апробация работы. Диссертация обсуждена на совместном заседании кафедры социологии и кафедры политических наук факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы (на русском и английском языках). Общий объем работы 167 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются ее теоретико-методологические принципы, формулируются цели и задачи исследования.

Первая глава - «Теоретико-методологические основы анализа управленческих отношений в сфере политики: специфика социально-правового измерения» состоит из четырех параграфов.

Первый параграф - «Управление как атрибутивная составляющая социального бытия: проблема истолкования понятия» посвящен анализу феномена социального управления, осмыслению логики и природы управленческих процессов как неотъемлемой составляющей социального развития. Автор подчеркивает, что категория асоциальное управление» с точки зрения своих сущностных характеристик отличается многомерностью, полиаспсктностью. Неоднозначность названной категории находит свое отражение в наличии множества подходов к анализу феномена социального управления, существовании целого спектра его дефиниций. С точки зрения автора, социальное управление выступает как определенное воздействие на общестзо с целью его упорядочения, сохранения и поддержания качественной специфики, и в этом смысле оно внутренне присуще обществу, поскольку детерминировано его системной природой. Это воздействие на условия жизни людей, их ценностные ориентации, предпочтения, образцы поведения, а главное - на их деятельность.

Во втором параграфе - «Диалектика объективного и субъективного в управленческих отношениях: социально-правовые детерминанты управления» рассматриваются сущностные признака и спс-

цифические черты субъектно-объектных отношений, складывающихся в процессе управленческой деятельности. Автор считает, что субъекты социального управления - это носители предметпо-практической управленческой деятельности, по отношению к которым объектами выступает как общество, так и самые разнообразные его компоненты. Управленческая деятельность, как и любой тип предметно-преобразующей деятельности, обусловлена необходимостью совместной деятельности людей, где каждый осуществляет свои функции, т.е. управлепческие отношения есть следствие специализации и кооперации трудовой деятельности, потребностей организации производства и общественной жизни в целом. При этом управленческая деятельность подвержена объективным законам, которые лежат в основе распределения прав и обязанностей в рамках любой конкретной управленческой системы. Регламентация субординационно-координационной структуры, определение границ деятельности участшпсоз управленческого процесса осуществляются в рамках правового поля на основе нормативных документов. Это означает, что вне правового контекста функционирование любой современной системы социального управления невозможно, равно как и невозможен действенный анализ управленческих отношений вне правового измерения.

В третьем параграфе - «Управленческие отношения в политических процессах как объект правового регулирования» рассматривается специфика управленческих отношений в сфере политики. Автор подчеркивает, что интериорными характеристиками политических управленческих воздействий являются ииклюзивность и императивность. Поэтому управленческая деятельность в области политики, учитывая названные особенности, а также в силу динамичности политики,

ее полисубъектпости - это особая управленческая реальность, поскольку речь идет о сфере, где основными акторами являются социальные группы, либо претендующие на власть, либо осуществляющие властные функции. При этом именно правовая процедура придает политической власти институциональный характер, делает ее легитимной. Властная доминанта политического управления проявляет себя в двух основных ипостасях социальной регуляции. Во-первых, политика выступает как управление всеми сферами общественной жизни. Во-вторых, -в виде сложившихся в рамках конкретных организационных структур субъектно-объектных отношений. Таким образом, в самом общем смысле политическое управление представляет собой доминантный сегмент социеталънойуправленческой системы, выступая в виде совокупности сформировавшихся в рамках определенных институгрю-нальныхобразований (основнымиизкоторыхявляютсягосударствен-ные структуры) субъектно-объектных отношений и связей, регули-руемыхкомплексомюридическинорматшныхииныхимперативов, наличие которых обусловлено в конечном счете наличием политико-властной детерминанты. Автор рассматривает три основных вида управленческих отношений в политической сфере: имеющие место в рамках государственного управления; складывающиеся внутри государственных и политических организаций; отношения, атрибутивно присущие политическому менеджменту. В результате осуществленного анализа автор делает вывод о том, что правовая регламентация управленческих отношений является необходимым и неизбежным инвариантом политико-управленческого процесса во всех его ипостасях и проявлениях.

Четвертый параграф - «Специфика политико-управленческих процессов: проблемы политико-бюрократической дихотомии» посвящен анализу взаимодействия политической и профессиопально-управленческой составляющих политического управления. Не случайно эту проблему («политическая элита - бюрократия») М. Вебер считал одной из важнейших проблем политической организации социальной жизни. В работе осуществляется анализ ряда имеющих место в научной литературе исследовательских подходов к данной проблематике. Нельзя не обратить внимания на тот факт, что нынешняя профессионально-управленческая страта трансформировалась во вполне реальную политическую силу современного государства, выступающую зачастую со своей собственной политической стратегией. Идея же о «политической нейтральности» бюрократии оказалась очевидной утопией. Поэтому в последнее время появилось множество концепций, авторы которых, осознав социальную опасность превращения бюрократии в полноправного актора политического процесса, предполагают различные вариап-ты трансформации политико-управленческих структур.

Вторая глава - «Политический процесс в России: особенности эволюции институтов и акторов политического управления» состоит из трех параграфов.

Первый параграф - «Концепция демократического управления» и российская политико-управленческая реальность» посвящен исследованию релевантности имеющихся в современной политико-управленческой мысли концептуальных моделей «демократического управления» политическим условиям России, а также возможностям и перспективам их адаптации к российской действительности. Автор констатирует, что в качестве основных конструктов всех подобных

концепций выступают два компонента: гражданское общество и правовое государство.

Именно гражданское общество, будучи интегральной характеристикой комплекса разнообразных форм активности, не направляемой деятельностью государства, обеспечивает социуму необходимый противовес государственной доминанте и выполняет необходимую для демократической социальной организации функцию саморегуляции социальных отношений. Правовое же государство является необходимым условием невмешательства государства в дела гражданского общества. Однако автор подчеркивает, что новая управленческая парадигма вызревала и получала свое теоретико-методологическое оформление в рамках западных социумов, где компоненты гражданского общества складывались в условиях формирования социально-экономических основ гражданской самостоятельности и адекватным этому процессу постоянным расширением и юридическим закреплением системы норм частного права. Совершенно по-иному осуществлялось эволюционное развитие российского социума, проходившее в условиях ярко выраженного государственного доминирования. В результате в России сложилась система политического управления, в рамках которой центральная власть неизменно демонстрировала тенденцию к жесткому подчинению всех сфер обществешюй жизни политической сфере. При этом в России бюрократическая страта всегда существенным образом отличалась от западных профессионально-управленческих групп, прежде всего, своей политической значимостью, явно выходящей за пределы чисто чиновничьих функций.

Во втором параграфе - «Основной дискурс российской управленческой парадигмы: государственная бюрократия как традици-

онный актор политического управлении» исследуются причины перманентной включенности чиновничества в России не просто в управленческие, а в политико-управленческие процессы. В России профессиональные управленцы в условиях неразвитости демократических институтов властвования всегда выступали в качестве субъекта специфической системы управления, осуществляемого с помощью аппарата власти, реального носителя властных прерогатив.

Третий параграф - «Экзистенциональные характеристики политико-правовой и управленческой культуры в России» посвящен исследованию детерминант российской политико-управленческой системы практико-политической, правовой и управленческой компонент социокультурной системы современной России. Отмечая, что российской политической культуре в значительной степени присущ высокий уровень ожиданий от высших политических инстанций, автор констатирует, что важнейшими элементами и общественного, и индивидуального сознания в России являются этатизм и патернализм, ставшие устойчивыми атрибутивными характеристиками политической культуры. Отсюда и неукорененность в российской политической культуре либеральных политико-управленческих моделей. Кроме того, автор обращает внимание на наличие в российском политико-культурном комплексе ярко выраженной идентитарной компоненты, а также на то, что в нем правовые институты никогда не выступали в качестве приоритетных регуляторов управленческих отношений. Низкий же уровень правовой культуры детерминирует конкретное, на обыденном уровне, правовое поведение, которое, в свою очередь, негативно отражается на характере управленческих процессов, поскольку накладывает свой отпечаток на специфику адекватных российским реалиям алгоритмов

управленческих отношений, реализующихся и постоянно себя воспроизводящих в соответствии с типичной российской управленческой культурой.

Третья глава - «Необходимость оптимизации политико-управленческих структур как императив современного российского развития» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе - «Парадоксы бюрократической мимикрии в ситуации трансформации системы российского политического управления» автор констатирует, что, несмотря на произошедшие в России глобальные изменения, бюрократия, демонстрируя традиционную для нее способность адаптироваться к любым условиям, не только не утратила свои позиции в условиях формирования демократических институтов политического управления, но и значительно их укрепила. Автор рассматривает комплекс причин этого явления, отмечая, что при укреплении своей роли в качестве фактического лидера политического властвования, бюрократическая страта активно рекрутирует своих представителей в экономические структуры, используя при этом колоссальный арсенал по сути неправовых регуляторов управленческой деятельности в виде наработанной в последнее время системы клиен-тилистских связей.

Второй параграф - «Проблемы управления политическими процессами в условиях партийно-политического плюрализма: вопросы преодоления «теневого нормотворчества»», в котором автор анализирует комплекс причин, детерминирующих наличие феномена «теневого нормотворчества» в управленческой практике современного российского государства. Обращает на себя внимание тот факт, что, реализуя свои клановые интересы, действительные субъекты политиче-

ского управления используют не только несовершенство находящейся в состоянии перманентного реформирования правовой системы, но и структуры неформальных теневых связей, проецируя на все области жизни систему, по сути, неправовых нормативных регуляторов. Используя объективно необходимый для перспективного демократического развития России процесс формирования многопартийной системы, подчеркивает диссертант, бюрократический аппарат, стремясь реализовать свои собственные корпоративные интересы, активно включился в процесс партийного строительства. Именно с этим связано очевидно искусственное формирование многих партийно-политических организационно-институциональных структур. Автор анализирует специфиху возникновения политических партий и движений в современной России, осуществив компоративное исследование имеющихся по этому поводу точек зрения.

Третий параграф - «Основные тенденции совершенствования демократических институтов управления» посвящен анализу различных подходов к совершенствованию и демократизации механизмов политического управления в России. При этом диссертант отмечает, что именно отсутствие эффективной правовой базы, адекватно отражающей сложившиеся российские реалии, является во многом причиной неудач в сфере политического управления. Автор исследовал ход осуществляющейся реформы системы государственного управления, высказав свою позицию по этому вопросу. По его мнению, необходимы не только совершенствование правовой базы политического управления, но и усиление правоприменительных аспектов права, реальная, а не декларативная «диктатура закона». А возможности для этого в настоящее время есть. Необходима только политическая воля.

В заключении диссертации подводятся итоги проведенного исследования, формулируются выводы по основным вопросам, намечаются перспективы дальнейшей работы.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Теоретико-методологические основы анализа управленческих от
ношений: специфика социально-правового измерения. - М., 2002. -
38 с.

2. Управленческие отношения: специфика социально-правового изме
рения // Вестник РУДН. Серия «Социология». 2002. - №1. - С. 153-
161.

3. Правовые аспекты политического управления. - М., 2003. - 54 с.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Егорова Марина Сергеевна

Институт приостановления производства по

уголовному делу и обеспечение прав и

законных интересов участников уголовного

процесса при реализации его норм

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Волгоград - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

Диссертация выполнена в Волгоградской академии МВД России

Научный руководитель:

— заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Кулагин Николай Иванович

Официальные оппоненты:

—доктор юридических наук, профессор Кузнецов Николай Пантелеймонович;

— кандидат юридических наук, доцент Репкин Леонид Михайлович

Ведущая организация:

Волгоградский государственный университет

Защита состоится « 7 т » марта 2004 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета Д-203.003.01. в Волгоградской академии МВД России по адресу: 400089, г. Волгоград-89, ул. Историческая, 130, зал заседаний ученого совета

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Волгоградской академии МВД России

Автореферат разослан 9 февраля 2004 г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Одной из насущных задач современной правоприменительной практики является реальная защита прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Именно степень обеспеченности прав личности в уголовном процессе свидетельствует о присущем ей уровне развития самого общества, о характере существующих в нем общественных отношений, уровне морали. Поэтому закономерным является провозглашение в России курса на создание правового государства, предполагающего признание человека,-его прав и свобод высшей ценностью^{^} ориентирование на мировые стандарты в области обеспечения этих прав, что не может не повлечь за собой существенных преобразований и в сфере уголовного судопроизводства. В связи с этим, оправдан явный интерес к положению личности в российском уголовном процессе. Однако из поля зрения исследователей пока почти выпали проблемы уголовно-процессуального института приостановления производства по уголовным делам и связанные с ними вопросы обеспечения прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Особо актуальна эта проблема для стадии предварительного расследования, ибо на ней наиболее часты решения по приостановлению производства по уголовному делу. Согласно статистическим данным, общая раскрываемость преступлений по России составляет: в 1992 г. - 46.9%, в 1993 - 50.6%, в 1994 - 59.6%, в 1995 - 64.5%; в 1996 - 70.1%; в 1997 - 72.2%; 1998 - 74.4%; в 1999 - 73.4%; в 2000 -75.6%. В 2001 году остались не раскрытыми 884.4 тыс. преступлений, что на четверть (+25.2%) превысило аналогичные показатели за 2000 год. Из них тяжкие и особо тяжкие составили 87.1%. В 2002 году не раскрыто 924.3 тыс. преступлений, что на 4.5% превышает аналогичные показатели 2001 года. Практически, третья часть от всего массива уголовных дел, находящихся в производстве, остаются нераскрытыми, преступники по ним к ответственности не привлекаются. Отмеченная тенденция характерна для большинства регионов России, предпосылки к ее изменению пока отсутствуют.

В то же время, данные дисциплинарной практики в отношении дознавателей м следователей показывают, что основная масса допускаемых ими нарушений при расследовании уголовных дел, так или иначе, связана с незаконностью или необоснованностью их приостановления Например, в отделе дознания и Главном следственном

управлении ГУВД Волгоградской области доля подобных нарушений в системе всех нарушений за 1998 по 2003 гг. составляла от 32 до 40 %. Это говорит о том, что обеспеченность прав и законных интересов участников ^{^}предварительного расследования по делам, приостановленным производством, оставляет желать лучшего. Это проблема и значима, и достаточно острая. Еще большую актуальность она приобрела в связи с принятием 14 декабря 2001 года нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, вступившего в силу с 1 июля 2002 года. Его новеллы в значительной мере коснулись и института приостановления производства по уголовному, делу. В несколько иной редакции формулируются ранее известные предписания, введены новые основания и условия приостановления производства. Однако, пока еще отсутствует однозначное толкование некоторых нововведений, по ряду позиций отмечается их противоречивость, что не способствует единообразию практики применения этих норм и не позволяет говорить о наличии четких, гарантий обеспечения прав отдельных участников уголовного судопроизводства.

Совокупность отмеченных обстоятельств, в конечном счете, обусловили актуальность выделенных проблем и выбор автором данной темы диссертационного исследования.

Степень разработанности темы. Вопросы реализации норм закона, регулирующих приостановление производства по уголовному делу, интересовали ученых-правоведов еще досоветского периода. Однако основную теоретико-правовую разработанность выделяемые проблемы приобрели после- вступления, в силу Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в 1961 году. Значительное внимание исследованию вопросов, связанных с приостановлением производства по делу в уголовном процессе России, уделили такие ученые, как Б. Т. Безлепкин, С. В. Бородин, В. М. Быков, К. Ф. Гуценко, Г. В. Дроздов, А. Я. Дубинский, А. С. Кобликов, В. П. Лавров, В. Д. Ломовский, Л. М. Репкин, А. И. Трусов, К. Д. Шатило и др.

В последнее десятилетие отдельные аспекты рассматриваемых проблем исследовали С. Анненков,-С. Бажанов, К. Гранкин, Н, Громов, В. Е. Гущин, Ю. Даровских, М, Королев, М. Клюкова, А. П. Круг-ликов, В. Лукашевич, Н. Патов, В. Понарин, В. Руковишников и др.

Концептуальную основу диссертационного,исследования, помимо трудов вышеуказанных авторов, составили работы Р. С. Белкина, А. Н. Винберга, А. А. Закатова, Л. М, Карнеевой, Н. П. Кузнецова, Н. И. Кулагина, В. А. Михайлова, В. М. Савицкого, М, С. Строговича, В. Т. Томина, В. С. Шадрина, С. А. Шейфера, М, А. Шматова, А. А. Чувиле-ва, П. С. Элькинд и др.

Однако, в целом, данная проблема, находящаяся на стыке нескольких отраслей Знания, прежде всего, уголовного процесса, общей теории права, оперативно-розыскной деятельности, уголовного права и криминалистики, тем более, с учетом нового Уголовно-процессуального кодекса, на уровне монографического исследования еще не подверглась целостной и комплексной научно-практической разработке.

Объектом исследования являются закономерности, а также правоотношения, возникающие при реализации норм института приостановления производства по уголовному делу в стадии предварительного расследования, а также деятельность органов, осуществляющих соответствующее производство и обеспечение прав и законных интересов участников незаконченного расследования.

Предметом исследования являются действующее уголовно-процессуальное, уголовное, оперативно-розыскное и конституционное законодательство, нормы международного права и соответствующие подзаконные акты, регламентирующие реализацию норм института приостановления производства по уголовному делу, а также практика их применения.

В качестве предмета исследования выступают и теоретические положения общей теории права, международного и уголовно-процессуального права, других наук, рассматривающих вопросы обеспечения прав и законных интересов участников уголовно-процессуальной деятельности, в том числе, по приостановленным уголовным делам.

Целью настоящей диссертационной разработки является: теоретический анализ и определение научных положений, отражающих современное состояние вопросов функционирования правового института — приостановления производства по уголовному делу и обеспечения прав участников уголовного судопроизводства при применении соответствующих норм; выработка рекомендаций и предложений, направленных на совершенствование и оптимизацию правоприменительной деятельности по обеспечению прав и законных интересов участников уголовного процесса при реализации норм соответствующего института.

Исходя из указанной цели исследования, определены его основные задачи.

- осуществить анализ теоретических положений и обобщить научные материалы, относящиеся к проблемам' приостановления производства предварительного расследования вообще и обеспечения прав и законных интересов участников расследования, вовлекаемых в эту деятельность, в частности;

- уточнить на этой основе само понятие приостановления произ
водства по уголовному делу и содержание соответствующих основа
ний и условий для применения данного института;

- вычленить наиболее значимые этапы деятельности органов рас
следования по применению норм, относящихся к приостановлению
производства по уголовному делу, и определить на этой основе спе
цифику обеспечения прав и законных интересов участников уголовно
го судопроизводства на каждом из них;

- провести анализ применения отдельных норм института приос
тановления производства по уголовному делу для определения мер
по их дальнейшему совершенствованию, с учетом специфики право
вого статуса участников уголовного судопроизводства, имеющих от
ношение к применению этих норм,

- выявить и обобщить недостатки и типичные ошибки, возникаю
щие в правоприменительной деятельности при реализации норм ис
следуемого института, установить их причины на основе изучения и
анализа соответствующей практики;

- разработать предложения, направленные на совершенствование
российского уголовно-процессуального законодательства, и сформу
лировать рекомендации работникам органов расследования по во
просам применения положений норм ho приостановлению производ
ства по уголовным делам и обеспечения прав и законных интересов
соответствующих участников уголовного судопроизводства.

Методологическая и эмпирическая база исследования. Методологическую основу исследования составляет диалектический метод научного познания, требующий рассмотрения предмета познания в его развитии и связи с другими явлениями. Применялся и традиционный для подобного рода' правовых исследований логико-теоретический метод. При исследовании отдельных проблем приостановления производства по уголовному делу использовались также частно-научные методы: сравнительно правовой метод с применением синхронического подхода к анализу норм действующего законодательства Российской Федерации, а также законодательства Российской империи и СССР; сравнительно-правовой метод изучения ведомственных, зарубежных и международных правовых актов; конкретно-социологический и системный анализы, анализ документов и статических данных; обобщение следственно-судебной практики, изучение материалов уголовных дел, наблюдение и опрос.

Нормативную базу исследования составили; положения Конституции Российской Федерации, международных правовых актов и соответствующих федеральных законов; действующее уголовно-процессуальное законодательство России; постановления Конститу-

ционного Суда Российской Федерации, Пленумов Верховного Суда СССР, Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, приказы и указания Генерального прокурора России, приказы и инструкции МВД России, а также иных ведомств, относящиеся к теме исследования; научные труды в области международного права, уголовного процесса, уголовного права, криминалистики, юридической психологии, оперативно-розыскной деятельности, философии, социологии, теории прав человека и других отраслей знания.

Системный анализ названных и иных источников, как представляется, позволил обеспечить комплексный подход к избранному автором исследованию.

Диссертант произвел сбор, обобщение и анализ материалов следственной и судебной практики, статистических данных Генеральной прокуратуры и МВД России, Изучались имеющие отношение к теме исследования сводно-аналитические материалы Следственного комитета при МВД России, Главного следственного управления при ГУВД и следственного управления прокуратуры Волгоградской области. По специально разработанной анкете в следственных подразделениях и подразделениях дознания органов внутренних дел, а также в архивах судов Волгоградской, Воронежской, Ростовской и Саратовской областей, Краснодарского края и Республики Калмыкия изучено 250 уголовных дел, приостановленных производством в ходе расследования. Кроме того, проведено анкетирование 184 дознавателей, следователей, начальников следственных подразделений и прокурорских работников из 23 регионов страны, включая и следователей, обучавшихся в 2001-2003 гг. на факультете повышения квалификации в Волгоградской академии МВД России.

Научная новизна результатов исследований заключается в том, что автор впервые на монографическом уровне рассмотрела проблемы применения норм института приостановления производства по уголовному делу в условиях ныне действующего уголовно-процессуального законодательства, существенно изменившего содержание названного института. Выделенные в исследовании проблемы рассмотрены в рамках обеспеченности прав и законных интересов участников предварительного расследования. Подобный подход также использован впервые.

На основе изучения и анализа правовой литературы, мнения работников органов дознания и предварительного следствия, а также обширного массива иного эмпирического материала, определены понятие^{^} содержание института приостановления производства по уголовному делу, его правовая природа; предпринята попытка уточнения содержания нового для уголовно-процессуального законодательства

России основания для приостановления производства по уголовному делу, предусмотренного п. 3 ч. 1 ст. 208 УПК, разработаны, обоснованы и сформулированы предложения по совершенствованию норм действующего уголовно-процессуального законодательства, определяющих порядок и основания приостановления производства по уголовному делу и обеспечения при этом прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Основные положения, выносимые на защиту:

- Авторская трактовка определения понятия правового института
вообще; в соответствии с нею - правовой институт - это самостоя
тельная, автономная, нормативно обособленная и устойчивая часть
(звено) отрасли права, регулирующая одну из сторон общественных
отношений, призванных четко обеспечить их.

- Определение понятия института приостановления производства
по уголовному делу, которым, по мнению диссертанта, можно назвать
совокупность однородных уголовно-процессуальных норм, регламен
тирующих перерыв в течении сроков предварительного следствия и в
производстве следственных действий при наличии одного из сле
дующих обстоятельств (оснований): 1) временного отсутствия подоз
реваемого или обвиняемого; 2) невозможности их участия в произ
водстве следственных действий, или 3) неустановления лица, подле
жащего привлечению в качестве обвиняемого, начинающийся с мо
мента вынесения мотивированного постановления дознавателем,
следователем, начальником следственного отдела или прокурором о
приостановлении производства по уголовному делу, и заканчиваю
щийся вынесением постановления о его возобновлении, во время
которого эти органы в пределах своей компетенции принимают актив
ные меры к устранению названных обстоятельств.

- Разработанная диссертантом классификация оснований приос
тановления производства по уголовному делу на стадии предвари
тельного расследования.

- Вывод и обоснования диссертанта о том, что институты приоста
новления и возобновления уголовного дела хотя и взаимозависимы,
но тем не менее их нормы рассматривать в качестве единого инсти
тута нельзя.

- Предложения об уточнении законодательных формулировок не
которых оснований для приостановления производства по уголовному
делу, в том числе об установлении, исчерпывающего перечня ситуа
ций, при которых возможно применение такого основания - «место
нахождения подозреваемого или обвиняемого известно, однако воз
можность его участия в уголовномделе отсутствует».

- Суждения и аргументация автора по определению круга участни
ков предварительного расследования, чьи права и законные интере
сы затрагиваются при реализации норм института приостановления
производства по уголовному делу, что предполагает включение в их
состав органов и должностных лиц, осуществляющих предваритель
ное или судебное расследование, либо участвующих в нем в иных
формах.

- Предложения по внесению дополнений и изменений в Уголовно-
процессуальный кодекс по вопросам, связанным с реализацией норм
института приостановления производства по делу, обеспечения при
этом прав и законных интересов участников уголовного судопроиз
водства.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что сформулированные и обоснованные в нем выводы, предложения и рекомендации направлены на совершенствование норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих применение института приостановления производства по уголовному делу, с учетом максимально возможного обеспечения прав и законных интересов участников предварительного расследования, а также направленные на повышение эффективности соответствующей правоприменительной деятельности.

На основе исследования и анализа существующих научных положений и пока еще мало апробированных норм современной правовой базы института приостановления производства по уголовному делу и соответствующей правоприменительной деятельности, предпринята попытка внести определенный вклад в развитие науки уголовно-процессуального права. Именно в таком значении рассматриваются выводы диссертанта, связанные с определением самого понятия исследуемого института, его структуры и пределов действия, характера связи с иными институтами и подинститутами российского права, уточнением содержания имеющихся оснований и условий его применения и т.п

Сформулированы и обоснованы предложения по совершенствованию норм законодательства и иных правовых актов, связанных с применением института приостановления производства по делу и обеспечением при этом прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, которые могут быть использованы при обновлении законодательства в процессе продолжающейся судебно-правовой реформы.

Практическая значимость работы рельефно выражена во всестороннем изучении и анализе следственной практики выработке рекомендаций, направленных на совершенствование соответствующей

правоприменительной деятельности; которые положительно оценены практическими работниками.

Некоторые результаты исследования можно использовать в последующих разработках проблем применения норм института приостановления производства по уголовному делу, в том числе, в виде методических рекомендаций для работников органов внутренних дел и других правоохранительных структур. Кроме того, они ориентированы и на использование в учебном процессе юридических образовательных учреждений страны.

Апробация и 1 внедрение результатов исследования. По теме диссертационного исследования опубликовано 7 научных статей.

Отдельные положения диссертации нашли отражение: в научных сообщениях на заседаниях кафедр предварительного расследования (сентябрь, декабрь 2003 года) и уголовного процесса (ноябрь 2003 года) Волгоградской академии МВД России; в выступлениях на научно-практической конференции в Липецком филиале Воронежского института МВД РФ / Государство, право, общество: современное состояние и проблемы развития - (26-27 ноября 2002 г., г. Липецк); научно-практической конференции в Волгоградском Государственном Университете /Новый уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: проблемы законодательства, теории и практики - 2002 г.; на научной конференции в Воронежском институте МВД РФ /Вестник Воронежского института МВД России 2(14)'2003 - г. Воронеж: Воронежский институт МВД России, 2003.

Некоторые рекомендации и положения, сформулированные в диссертации, частично внедрены в практику органов внутренних дел и других правоохранительных учреждений в виде методических рекомендаций по порядку приостановления производства по уголовному делу и организации работы по приостановленному делу; памяток для участников предварительного расследования, чьи права и законные интересы затрагиваются решением о приостановлении производства. В частности, они внедрены в практическую деятельность следователей Главного следственного управления при ГУВД Волгоградской области.

Результаты проведенного исследования используются в учебном процессе Волгоградской академии МВД России по курсам учебных дисциплин «Уголовный процесс», «Оперативно-розыскная деятельность» «Предварительное следствие в органах внутренних дел» и «Дознание в органах внутренних дел».

Объем и структура диссертации: Диссертация выполнена в объеме» соответствующем требованиям-ВАК, а структура диссертации определяется внутренней логикой исследования, его целью и задала

чами. Она состоит из введения, трех глав, включающих в себя шесть параграфов, заключения, списка использованной литературы и двух приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор и актуальность темы, степень ее теоретической разработанности в уголовно-процессуальной науке, определяются цели и задачи, объект и предмет исследования, его методологическая основа, нормативная и эмпирическая база, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробировании результатов исследования, структуре и объеме диссертации.

Первая глава - «Теоретические и правовые основы института приостановления производства по уголовному делу» - состоит из трех параграфов. В ней рассматриваются исторический опыт, современные теоретические и правовые основы института приостановления производства по уголовному делу и обеспечения прав участников предварительного расследования при реализации его норм.

Первый параграф - Понятие приостановления производства по уголовному делу, его содержание и правовая природа - начинается анализом позиций ученых, исследовавших рассматриваемый институт в плане определения его понятия. В результате автор сделала вывод о том, что существующие определения рассматриваемого института в связи с политико-правовыми изменениями, произошедшими в России, а соответственно - и в науке, нуждаются в уточнении.

По мнению соискателя, характерными чертами структуры рассматриваемого правового института являются: 1) наличие комплекса нормативных предписаний; 2) известная юридическая разнородность предписаний; 3) объединение всех норм устойчивыми закономерными связями, которые выражены в общих предписаниях, имеющих юридические конструкции, 4) постоянная зависимость этих предписаний от изменений, происходящих в обществе.

Проведенное исследование позволило сделать вывод о том, что институт приостановления производства по делу - это единый правовой институт, который в разных отраслях права имеет свои особенности регулирования однородных общественных отношений, в соответствии с которыми происходит деление на субинституты: уголовно-процессуальный, арбитражный и гражданско-процессуальный.

Исходя из тематики данного исследования, автор основное внимание уделила институту приостановления производства по уголовным

делам. Таким институтом, по ее мнению, можно назвать совокупность однородных уголовно-процессуальных норм, регламентирующих перерыв в течении сроков предварительного следствия и в производстве следственных действий при наличии одного из следующих обстоятельств (оснований): 1) временного отсутствия подозреваемого или обвиняемого; 2) невозможности их участия в производстве следственных действий; 3) неустановления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, начинающийся с момента вынесения мотивированного постановления дознавателем, следователем, начальником следственного отдела или прокурором о приостановлении производства по уголовному делу, и заканчивающийся вынесением постановления о его возобновлении, во время которого эти органы в пределах своей компетенции принимают активные меры к устранению названных обстоятельств.

В диссертации обоснован вывод о том, что институты приостановления и возобновления производства по уголовному делу не являются тождественными. Они, несомненно, соприкасаются, но ни в коем случае не охватывают и не подменяют один другого, поскольку различны задачи и правовые последствия, наступающие при реализации их норм. В институт возобновления производства по делу входят три самостоятельных субинститута: возобновление производства по ранее приостановленному делу; возобновление производства по ранее прекращенному делу; возобновления производства по уголовному делу в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. Автор обращает внимание на то, что институт приостановления производства по уголовному делу имеет тесную связь не со всем институтом возобновления уголовного дела, а лишь с одной его частью (субинститутом) -возобновлением производства по ранее приостановленному делу. Именно в этой процессуальной форме реализуются задачи института приостановления производства по делу При этом, правовая точность способов реализации норм этого института непосредственно влияет и на степень обеспеченности прав и законных интересов участников судопроизводства. Сказанное позволяет сделать вывод о том, что выделяемые нами правовые институты взаимозависимы, тем не менее, образующие их нормы УПК рассматривать как единый институт, нельзя.

Поскольку ст, 98 Закона «О Конституционном Суде России» является нормой прямого действия, она, по мнению соискателя, образует еще одно основание приостановления производства предварительного расследования - «принятие Конституционным Судом России к рассмотрению жалобы о соответствии закона, примененного или подле-

жащего применению в том или ином уголовном деле, определенным положениям Конституции Российской Федерации».

В связи со сказанным, предлагается привести нормы Уголовно-процессуального кодекса в соответствие с нормами Конституционного Закона, те. дополнить ст. 208 УПК названным основанием приостановления производства по уголовному делу, которого пока в ней нет. При этом надо предоставить должностному лицу, в производстве которого будет находиться уголовное дело, право решать вопрос о необходимости его применения по собственному усмотрению. Данную позицию разделяет и значительная часть проанкетированных нами работников органов предварительного расследования.

Во втором параграфе - Развитие системы оснований и условий приостановления производства по делу в уголовно-процессуальном законодательстве России - рассмотрен исторический аспект возникновения и развития института приостановления производства по уголовному делу и сделан вывод о том, что этот институт в Российском законодательстве появился с целью регулирования не уголовно-процессуальных, а Гражданско-правовых отношений. Он был плохо развит и не четко сформулирован. Существенное развитие рассматриваемый институт получил в советский период нашего государства. В работе произведен сравнительный анализ норм этого института в УПК РСФСР, УПК других республик СССР и УПК зарубежных стран.

Автор на основе анализа действующего УПК и сложившейся практики, делает вывод о необходимости дополнения норм регулирующих рассматриваемый институт. Пункт 4 ч. 1 ст. 208 УПК, по ее мнению, должен быть сформулирован следующим образом: «временное тяжелое заболевание подозреваемого или обвиняемого, удостоверенное медицинским заключением государственного медицинского учреждения, препятствует его участию в следственных и иных процессуальных действиях». Такой подход разделяют 65.2 % проанкетированных в ходе исследования практических работников. Но настоящей гарантией исключения произвольного подхода к решению вопроса о приостановлении производства по уголовному делу на основании п 4 ч. 1 ст. 208 УПК, по мнению автора, могло бы стать положение об обязательности не просто медицинского заключения, а судебно-медицинской экспертизы.

Автор поддерживает высказанное в литературе предложение о необходимости изменения такой формулировки основания приостановления производства по уголовному делу, как: «лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено» (п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК),

на следующую: «в случае неустановления лица, совершившего преступление».

Нуждаются в законодательном уточнении (в связи с их нечетким изложением) некоторые новеллы действующего Уголовно-процессуального кодекса. Представляется, что основание указанное в п. 3 ч< 1 ст. 208 УПК, должно звучать так: «место нахождения подозреваемого или обвиняемого известно, однако, реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует в виду:

, а) временного тяжелого заболевания подозреваемого или обвиняемого, удостоверенное медицинским заключением, препятствующим его участию в следственных и иных процессуальных действиях;

б) отказа подозреваемого или обвиняемого вернуться из-за грани
цы, а вопрос о его выдаче еще не решен;

в) нахождения подозреваемого или обвиняемого в геологоразве
дочных партиях, на зимовке, в дальнем плавании или в другом, гео
графически труднодоступном месте;

г) необходимости истребовать разрешение на лишение иммуните
та лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности».

В Уголовно-процессуальный кодекс, по мнению автора, необходимо внести еще одно основание приостановления производства по уголовному делу - «направление Генеральным прокурором (другими должностными лицами, в соответствии со ст. 448 УПК) материалов уголовного дела для дачи согласия на предъявление обвинения, избрание меры пресечения, направление уголовного дела в суд или лишение Неприкосновенности в отношении члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы, депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации, депутата, члена выборного органа местного самоуправления, выборного должностного лица органа местного самоуправления; судьи Конституционного Суда России, судьи федерального суда общей юрисдикции или федерального арбитражного суда, мирового судьи и судьи Конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации, присяжного или арбитражного заседателя в период осуществления им правосудия; Председателя Счетной палаты РФ, его заместителя и аудиторов Счетной палаты России; Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации; Президента России, прекратившего исполнение своих полномочий, а также кандидата в Президенты Российской Федерации».

Действующий УПК усилил и закрепил гарантии неприкосновенности должностных лиц, обладающих иммунитетом, ₍_однако не предусмотрел положения об особом производстве расследования в отношении лиц, обладающих статусом дипломатической неприкосновен-

ности. Международные положения и договора закрепляют нормы, регламентирующие деятельность правоохранительных органов в отношении лиц, обладающих дипломатической неприкосновенностью. В работе предлагается привести в соответствие с ними УПК, дополнив главу 452 статьями 452^1, определяющей перечень лиц, обладающих

дипломатической неприкосновенностью, и 452^2, ^опр^ед^еляющ^ей ^ПОР^Ядок и особенности производства предварительного расследования в отношении данной категории лиц.

В третьем параграфе - Соотношение принципов уголовного судопроизводства и задач института приостановления производства по уголовному делу - отмечается, что с вступлением в действие нового Уголовно-процессуального кодекса система принципов в уголовном процессе подверглась серьезным изменениям. Они, несомненно, затронули и сущностные основы института приостановления производства по уголовному делу. Анализ соответствующих нововведений, имеющих принципиальный характер, позволил автору уточнить современные задачи исследуемого института в плане обеспечения прав и законных интересов участников предварительного расследования, что, конечно, является приоритетным в действующем Уголовно-процессуальном кодексе.

Применив законы диалектики, соискатель обосновала вывод о необходимости переосмысления подходов к определению принципов уголовного процесса. Исторический опыт показывает, что за время существования Российского государства отношение к такому важному фактору, влияющему На подходы к определению понятия принципов уголовного процесса, как общественный и государственный строй, неоднократно подвергалось существенным изменениям. Влияние же этого фактора на принципы уголовного судопроизводства отмечают ученые всех зарубежных стран. Учтя это, мы сделали такой вывод: принципами- уголовного судопроизводства являются система основных, обусловленных общественным и государственным строем, а, следовательно, изменяющихся положений, закрепленных законодательством с целью определения сущности организации и деятельности государственных органов по возбуждению, расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел.

Анализ ст. 6 УПК позволил сделать и такой вывод: нормы, закрепленные в ч. 1 ст. 6 УПК, это выражение принципа уголовного судопроизводства, а ч. 2 ст. 6 УПК, - это задачи уголовного судопроизводства. В связи с этим, видимо, целесообразно изменить существующее наименование главы 2 УПК на более точное - «Задачи и принципы уголовного судопроизводства»,

В диссертации отмечается, что институт приостановления производства по уголовном делу призван реально гарантировать права и законные интересы всех участников уголовного процесса, независимо от того^{^} совершило ли это лицо преступление или это лицо, - потерпевшее от него. Согласно результатам проведенного исследования, сделан вывод о соответствии института приостановления производства по уголовному делу принципам уголовного процесса, закрепленным во 2 главе УПК Российской Федерации.

Во второй главе - «Участники предварительного расследования^{^} "права и законные интересы которых затрагиваются применением норм института приостановления производства-по уголовному делу; специфика их правового статуса» - определен круг участников предварительного расследования, чьи права и законные интересы затрагиваются применением норм института приостановления производства по уголовному делу. При этом, автор отмечает его недостаточную разработанность в науке.

Проведя анализ существующих в юридической науке учений, автор предлагает новую классификацию участников предварительного расследования, чьи права и законные интересы затрагиваются при реализации норм института приостановления производства по уголовному делу. В соответствии с данной классификацией, эти участники предварительного расследования подразделяются на три категории. К первой она отнесла правоохранительные органы и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу; к ним, в силу своих ведомственных интересов, относятся суд (судья), прокурор, начальник следственного отдела, следователь и дознаватель, орган дознания и его начальник.

Во вторую категорию включены лица, чьи права и личные интересы затронуты реализацией норм рассматриваемого института: потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, подозреваемый и обвиняемый. В данной категории выделяется подкатегория, в которую входят: несовершеннолетние и страдающие психическими расстройствами подозреваемые (обвиняемые), гражданские ответчики, потерпевшие и гражданские истцы.

Третью категорию составляют, так называемые, иные участники соответствующих правоотношений: защитники и представители лиц, включенных во вторую категорию предложенной классификации, в том числе и законные представители несовершеннолетних.

Автор придерживается мнения тех ученых, которые считают, что точное место и статус органа следствия до сих пор не определен, регламентирован неполно и нуждаются в расширении и уточнении; их независимость во многом пока декларативная. В этой связи она обос-

новывает суждение о необходимости внесения изменений в п. 10 ст. 448 УПК, т.е. передать право решения вопросов о возбуждении уголовного дела и привлечении в качестве обвиняемого следователя -прокурору субъекта Российской Федерации (его заместителю), лишив таких полномочий надзирающего за работой следователя прокурора, предусмотренных вышеназванной нормой УПК России.

Вступление в действие нового Уголовно-процессуального кодекса России, по новому определившего статус субъектов расследования, повлекло исключение из полномочий дознавателя право приостановления производства по уголовным делам. Этой же точки зрения придерживается примерно 30 % проинтервьюированных нами практических работников.

В работе аргументируется авторская позиция о том, что представитель, оказывая помощь потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, подозреваемому или обвиняемому в реализации ими своих прав и законных интересов, в рамках предоставленных ему процессуальных полномочий, тем не менее, является самостоятельным участником уголовного процесса. Его (и защитника) законные интересы состоят из трех взаимосвязанных элементов: законных интересов представляемых и защищаемых лиц; интересов общества и государства; своих законных интересов.

Третья глава - «Специфика обеспечения прав и законных интересов участников предварительного расследования при применении норм института приостановления производства по делу» - посвящена исследованию названных вопросов на различных этапах соответствующей правоприменительной деятельности.

В первом параграфе - Обеспечение прав и законных интересов участников расследования при принятии решения о приостановлении производства по делу - отмечается, что большую роль в обеспечении предоставленных прав и законных интересов участников расследования выполняют механизмы их реализации. В. С. Шадрин совершенна справедливо назвал важным элементом реализации данных механизмов информирование участников предварительного расследования об обладании ими такими правами. По нашему мнению, одного знания ими о наличии этих прав для их реализации все-таки недостаточно. Поэтому, как представляется автору, необходимо законодательно обязать следователя уведомлять,и разъяснять участникам предварительного расследования наличии у них прав, связанных с принятием ло делу такого судьбоносного решения, как приостановление производства по уголовному делу и, в связи с этим, о возможных правовых последствиях для каждого из них. Четкое знание своих прав позволит участникам предварительного расследова-

ния, не опасаясь ответственности, не исполнять незаконные и необоснованно превышенные требования следователя, а при необходимости, оценив ситуацию по делу, принести жалобы на его действия, что поможет этим лицам защитить свои права и законные интересы.

Соискатель предлагает законодательно закрепить обязанность лиц, осуществляющих производство по делу, вручать всем участникам предварительного расследования, чьи права и законные интересы затрагиваются реализацией норм рассматриваемого в диссертации института, памятку, в которой будут содержаться разъяснения не только прав и обязанностей, но и правовых последствий несоблюдения соответствующих норм закона всеми участниками предварительного расследования, в том числе должностными лицами правоохранительных органов. В работе обосновывается необходимость дополнения уголовно-процессуального законодательства нормами, обязывающими следователя не только уведомлять соответствующих участников предварительного расследования о факте приостановления производства по уголовному делу, но и предоставлять копии постановления об этом как потерпевшему, гражданскому истцу и их представителям, так и подозреваемому, обвиняемому (при известности их места нахождения), их представителям и защитнику, с чем согласились 76.1 % опрошенных нами сотрудников органов расследования.

В диссертационном исследовании аргументируется мнение о необходимости дополнения ст. 72 УПК требованием доказывать наличие оснований приостановления производства по уголовному делу, а в описательной части постановления об этом - обязанности излагать доказательства наличия именно указанного основания приостановления производства по делу; отметки о мерах, предпринятых для устранения этих оснований еще до истечения сроков предварительного расследования.

В работе поддерживается и обосновывается аргументами автора предложение ученых о создании общественного фонда оказания потерпевшим от преступлений правовой и материальной помощи даже в случаях приостановления производства уголовных дел, по которым они таковыми признаны.

Для обеспечения более эффективной реализации норм института приостановления производства по уголовному делу соискатель считает важным дополнить Уголовно-процессуальный кодекс России нормами, обязывающими следователя-избирать меру пресечения в отношении разыскиваемых подозреваемых или обвиняемых. Отсутствие меры пресечения ставит под сомнение вопрос о законности задержания указанных лиц при установлении их места нахождения и

этапирования к месту проведения расследования или к месту совершения ими преступлений.

Представляется малоэффективной новелла уголовно-процессуального законодательства, согласно которой разрешается избирать заочно меру пресечения в виде заключения под стражу только при объявлении обвиняемого в международный розыск. По мнению автора и 76.1 % опрошенных нами работников органов расследования, необходимо закрепить норму, разрешающую заочно избирать меру пресечения - содержание под стражей - в отношении любых разыскиваемых лиц - подозреваемых или обвиняемых. При этом, важно оставить в силе и норму, согласно которой по истечении 10 суток после избрания в отношении подозреваемого меры пресечения, обязательно должен быть решен вопрос о предъявлении ему обвинения или об отмене избранной меры пресечения.

Видимо, назрела необходимость ужесточения требований закона путем включения в него нормы, обязывающей следователя предоставлять вместе с постановлением о приостановлении производства по уголовному делу в связи с розыском виновного лица, строго определенный перечень материалов, необходимых для объявления лица в розыск и приостановления производства по уголовному делу. Такими материалами, как представляется, должны быть: постановление о возбуждении в отношении лица уголовного дела или постановление о привлечении его в качестве обвиняемого; постановление об избрании меры пресечения; постановление о розыске и приостановлении производства по уголовному делу; постановление об этапировании; справка о судимости; справка о родственных и деловых связях как в своей стране, так и за ее пределами; копия дактилоскопической карты; фотография и (или) материалы видеосъёмки с изображением разыскиваемого; справка с изложением проведенных поисковых мероприятий (и их результатах), предпринятых следователем с целью установления места нахождения разыскиваемого. К сожалению, в материалах изученных нами уголовных дел в 17.1 % случаев вообще не содержится ни одного из документов приведенного нами перечня.

Еще одной гарантией обеспечения прав и законных интересов подозреваемого или обвиняемого на стадии принятия решения об объявлении этих лиц в розыск и обоснованности приостановления производства по уголовному делу, является соблюдение принципа презумпции невиновности. Это означает, что подозреваемый или обвиняемый, объявленный в розыск, не считается скрывшимся от правосудия лицом до тех пор, пока не будет доказан умышленный характер действий подозреваемого (обвиняемого); "направленных именно на укрывательство от правосудия. В этой связи'важно закрепить в зако-

не норму о получении согласия прокурора на приостановление производства по уголовному делу в связи с розыском скрывшегося от следствия и суда подозреваемого или обвиняемого.

Представляется необходимым закрепить в Уголовно-процессуальном кодексе и норму, обеспечивающую законность наложения ареста на имущество, банковские счета и почтово-телеграфную корреспонденцию разыскиваемых лиц, проводимых после приостановления производства по уголовному делу. Однако в таких случаях для обеспечения прав и законных интересов участников предварительного расследования следует пролонгировать применение соответствующих решений прокурором, с учетом того обстоятельства, что применение соответствующих мер было разрешено судом в период расследования дела, т.е. до его приостановления. Аналогичным образом должны решаться эти вопросы и при приостановлении уголовного дела в отношении нескольких подозреваемых или обвиняемых в связи с тем, что один из них тяжело болен или скрылся от следствия.

Во втором параграфе — Деятельность следователя и органа дознания<по обеспечению прав и законных интересов.участников предварительного расследования после приостановления производства по уголовному делу - обосновывается вывод диссертанта о существенном преимуществе некоторых норм Закона «Об ОРД» перед соответствующими нормами УПК, а органа дознания -перед следователем при осуществлении процессуальной деятельности по приостановленному делу. Это делает весьма проблематичным контроль общественности и прокурора за отдельными мероприятиями, поскольку оперативно-розыскная работа представляет собой такой вид деятельности, который осуществляется и гласно, и негласно (оперативными подразделениями государственных органов) посредством проведения-оперативно-розыскных мероприятий. Исходя из этого, важно закрепить в уголовно-процессуальном законодательстве норму, обязывающую орган дознания по требованию следователя или судьи (в связи с рассмотрением им жалобы на законность деятельности органа дознания) представлять полную информацию о произведенных оперативно-розыскных мероприятиях. При этом, о результатах проверки обоснованности и законности оперативно-розыскной деятельности обязательно должны уведомляться участники предварительного расследования, ставшие ее инициаторами. В случае необходимости, у последних отбирается подписка о неразглашении данных предварительного расследования.

Несовершенство (а точнее отсутствие) норм в УПК, регламентирующих деятельность правоохранительных органов после приоста-

новления производства по уголовному делу, создает предпосылки для осуществления данной деятельности, как правило, в непроцессуальной форме, с применением принципа аналогии, а иногда и просто - на основании сложившейся практики в том или ином горрайоргане внутренних дел. Важно отметить, что в процессе развития отечественной уголовно-процессуальной науки ученые еще в 1911 году отмечали нецелесообразность применения правил аналогии. Нельзя не признать, что нормы, применяемые по правилам аналогии, не в состоянии в полной мере осуществить защиту прав и законных интересов участников предварительного расследования, что обязательно может повлечь за собой их незаконное ограничение. Аналогия допускает отступление от норм закона, более расширительно или, наоборот, неоправданно ограничив их применение. Это, безусловно, может привести к нарушению прав и законных интересов участников предварительного расследования. Определение необходимости применения аналогии, степени следования предписаниям той или иной нормы, их соответствия сложившейся ситуации обусловливается внутренним убеждением правоприменителя (как правило, следователя) Естественно, что довольно часто, выбирая ту или иную норму, он выберет ту, которая наиболее соответствует его интересам Вполне возможны его некомпетентность, ложное понимание служебного интереса или даже нечистоплотность. Реализация правоприменителем своего интереса любыми средствами иногда может не соответствовать интересам других участников предварительного расследования

В случаях возобновления производства по уголовным делам в связи с необходимостью производства таких следственных действий, как наложение ареста на почтово телеграфные отправления, их осмотр и выемка (ст. 185 УПК), а также контроль и запись телефонных и иных переговоров (ст. 186 УПК), мы считаем необходимым законодательно закрепить право следователя не уведомлять участников предварительного расследования о возобновлении дела, а в последующем - и о приостановлении производства по нему, что позволит сохранить их конфиденциальность, которая чаще всего желательна.

Необходимо законодательно разрешить процессуально оформлять разрешения о наложении ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемку, а также контроль и запись телефонных и иных переговоров до приостановления уголовного дела Непосредственное наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, контроль и запись переговоров разрешить и после приостановления производства уголовного дела, но под надзором, прокурора.

При получении сведений о поступлении на почту интересующего орган расследования отправления или интересующей его записи пе-

реговоров, для их осмотра и выемки необходимо возобновить уголовное дело, чтобы, не нарушая закона, зафиксировать их результаты протоколом. Представляется, что предложенные изменения в законе позволят сэкономить сроки предварительного расследовании, а также минимально ограничить права и законные интересы участников предварительного расследования. Оформление решений органов расследования о производстве названных следственных действий прокурор и суд должны осуществлять незамедлительно, в крайнем случае, не более чем за 24 часа с момента подачи следователем соответствующего ходатайства.

Обосновывается вывод о том, что в Уголовно-процессуальный кодекс необходимо ввести норму, обязывающую следователей и начальника органа дознания ежемесячно предоставлять прокурору сведения о проделанной ими работе по приостановленному делу. Целесообразно данные сведения излагать в виде справки, содержащей сведения о произведенных действиях по делу и о их результатах, которую необходимо приобщить к материалам уголовного дела с заключением прокурора после ее изучения. С учетом секретности оперативно-розыскных мероприятий, информацию от начальника органа дознания предоставлять прокурору самостоятельной справкой, которую к материалам уголовного дела приобщать не следует. Указания прокурора о производстве оперативно-розыскных мероприятий целесообразно направлять непосредственно начальнику органа дознания, как лицу, ответственному за их проведение.

Представляется оправданным закрепить в соответствующем правовом акте межведомственного характера обязанность проводить совместные ежеквартальные совещания по оценке работы опреде* ленных лиц по приостановленным производством уголовным Делам. Участниками таких совещаний должны быть прокурор, начальники органов следствия и дознания, участковые инспектора, следователи и оперуполномоченные на территории которых ил и в их производстве находится приостановленное уголовное дело. Целью совещания является проверка произведенной работы после приостановления дела, оценка своевременности и эффективности проводимых мероприятий, недопущение фактов запоздалого выявления нарушений прав и законных интересов участников предварительного расследования, обмен полученной информацией, выработка новых версий и плана совместных мероприятий.

В третьем параграфе - Особенности обеспечения прав и законных интересов участников предварительного расследования при возобновлении- производства по приостановленному уголовному делу - подчеркивается, что этапирование подозреваемого

(обвиняемого), находившегося в розыске, без возобновления уголовного дела, является грубейшим нарушением его прав и законных интересов. Моментом возобновления дела необходимо считать получение следователем информации о месте нахождения разыскиваемого подозреваемого или обвиняемого или о его фактическом задержании.

Мы предлагаем закрепить в УПК право разысканному подозреваемому (обвиняемому) самому решать, когда ему надо разъяснить о подозрении (предъявленном обвинении): во время задержания (до этапирования) или после этапирования к месту производства предварительного расследования, и когда он воспользуется своим правом предоставления ему защитника.

Соискатель обосновывает вывод о необходимости дополнить уголовно-процессуальный кодекс нормой, обязывающей прокурора, надзирающего за горрайорганом, который задержал разыскиваемого, принять непосредственное участие в процедуре этапирования, а именно - изучить розыскные материалы, удостовериться в личности и законности задержания-разыскиваемого лица, разъяснить ему его права и обязанности, принять ходатайство по содержанию и сути обвинения, о его допросе, предоставлении защитника; он должен решить вопрос о его этапировании к месту производства предварительного расследования; избрать меру пресечения и т.п. Крайним сроком производства указанных действий, в соответствии со ст. 91 и ч. 3 ст. 210 УПК, определить 48 часов, по истечении которых задержанное лицо должно быть освобождено или этапировано.

Представляется важным и вопрос о возобновлении производства по делу с целью производства таких следственных действий, как: наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр; контроль и запись переговоров; обыск и выемка. Мы считаем необходимым предоставить должностному лицу, выносящему постановление о возобновлении уголовного дела, право, в соответствии с обстоятельствами дела, самостоятельно решать вопросы о необходимости уведомления (или неуведомления) участников предварительного расследования о принятом им решении, а в последующем, в случае их безрезультативности, - и о приостановлении уголовного дела. В противном случае, проведение следственных действий не будет отличаться столь нужной в определенных ситуациях, оперативностью, внезапностью и конфиденциальностью; они потеряют свое значение и результативность. Данный вывод разделяют и поддерживают 60.9 % опрошенных нами следственных работников.

В заключении работы автор излагает основные выводы и предложения, содержащиеся в проведенном исследовании, формулирует предложения по совершенствованию уголовно-процессуального зако-

нодательства, получившие свое отражение в соответствующих разделах диссертации и автореферате.

Основные положения диссертации изложены в следующих работах автора:

1. Приостановление производства по уголовному делу в свете но
вого УПК России // Новый уголовно-процессуальный кодекс Россий
ской Федерации: проблемы законодательства, теории и практики: Сб.
науч, тр. / ВолГУ; Редкол: В.Л. Будников (отв. ред.) и др. Волгоград:
Изд-во ВолГУ, 2002. - 0.3 п.л.

2. Необходимость появления нового основания приостановления
производства по делу на стадии предварительного расследования //
Уголовная юстиция: проблемы правоприменения: Сб. науч. тр. - Вол
гоград: Изд-во ВолГу. - 0.3 п л.

3. О новом основании приостановления производства по уголов
ному делу//Криминалистика. Актуальные вопросы теории и практики:
Сб. матер.- Ростов-на-Дону. 2002. - 0.3 п.л.

4. Необходимость появления нового вида обыска. // Криминали
стика: Актуальные вопросы теории и практики. Сборник материалов,
г. Ростов-на-Дону. 2002. - 0.3 п.л. (в соавторстве).

5. Новое основание приостановления предварительного расследо
вания/Государство, право, общество: современное состояние и про
блемы развития. Материалы научно-практической конференции. Ли
пецкий филиал Воронежского института МВД РФ (26-27 ноября 2002
г., г. Липецк). Часть I. Актуальные проблемы развития Российской пра
вовой системы и законодательства. Липецк, 2002. - 0 2 п.л.

6. К вопросу о совершенствовании норм института приостановле
ния производства по уголовному делу / Вестник Воронежского инсти
тута МВД России 2(14)'2003. г. Воронеж: Воронежский институт МВД
России, 2003. - 0.4 п.л.

7. Реализация норм института приостановления производства по
делу на стадии предварительного расследования // Тактика произ
водства следственных действий в соответствии с новым УПК РФ. ВА
МВД России. 2004. (в печати).

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Орлов Алексей Викторович

Конституционные нормы, обеспечивающие

обвиняемому право на защиту в российском

уголовном процессе

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Саратов - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

Орлов Алексеи Викторович

КОНСТИТУЦИОННЫЕ НОРМЫ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ

ОБВИНЯЕМОМУ ПРАВО НА ЗАЩИТУ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Специальность 12.00.09 -уголовный процесс;

криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Саратов 2004

Диссертация выполнена на кафедре уголовного процесса Саратовского юридического института МВД России

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор Виктор Михайлович Быков

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, доцент Светлана Михайловна Прокофьева кандидат юридических наук, доцент Нина Сергеевна Манова

Ведущая организация - Московский университет МВД России.

Защита состоится «12» марта 2004 г. в .14 час. 00 мин. на заседании диссертационного совета К 203.013.01 в Саратовском юридическом институте МВД России по адресу: 410034, г. Саратов, ул. Соколовая, 339, ауд. 201.

С диссертацией можно ознакомиться в общей библиотеке Саратовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан « J0 » Cfg&^yxAJ- 200Jx г.

—f 7

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Проводимая в России правовая реформа закономерно привела к закреплению в действующем законодательстве идей и положений, доказавших свою эффективность в практике государственного строительства во многих развитых странах. Провозглашение курсам на построение правового государства, основанного на разделении властей, признание приоритета прав личности над интересами государства не могли не найти отражения и в уголовно-процессуальном законодательстве.

Вопросы обеспечения подозреваемому, обвиняемому и подсуди-мому права на защиту¹ ^всегда ^{являлись} ключевыми как в науке уголовно-

го процесса, .так и в правоприменительной практике. УПК РСФСР 1960 года очень часто подвергался'заслуженной-критике как нормативно-правовой акт, не способный обеспечить реализацию многих конституционных гарантий.в сфере уголовного судопроизводства. Подтверждением этому может служить практика Конституционного суда РФ, вынужденного неоднократно признавать несоответствующими Конституции РФ нормы прежнего УПК РСФСР. В большинстве случаев противоречащими Конституции РФ признавались нормы, препятствующие полноценной реализации права подозреваемых, обвиняемых и подсудимых на защиту.

Принятие УПК РФ привело не только к существенному изменению, процессуального, порядка производства по уголовному делу, но и к смене приоритетов в этой области; Приведены в систему основные уголовно-процессуальные принципы, дана классификация участников уголовного судопроизводства по осуществляемой ими процессуальной функции, сделан большой шаг в сторону реального обеспечения прав лиц, вовлекаемых в уголовный процесс и т.д.

Однако, несмотря на все положительное изменения, которые обязаны своим появлением новому.УПК РФ, нельзя не отметить присущую ему внутреннюю противоречивость и даже нелогичность. Данный факт подтверждается огромным количеством изменений и дополнений в УПК

Тот факт, что в названии диссертационного исследования фигурирует только обвиняемый, объясняется тем, что Конституция РФ не использует термины «подозреваемый» (упоминается лишь «задержанный») и «подсудимый». Однако многие конституционные нормы, расшифровываемые отраслевым законодательством, регулируют процессуальный статус всех указанных выше участников уголовного судопроизводства. Поэтому при анализе механизма реализации конкретных конституционных норм внимание будет уделено каждому из них.

ИОа.НАЦИОНАЛЬНЛЯ БИБЛИОТЕКА СП О» Л»

РФ, внесенных непосредственно,после его принятия. Складывающаяся правоприменительная практика также подтверждает существование целого ряда проблем.

В этих условиях роль Конституции РФ как Основного Закона, устанавливающего исходные положения - уголовного процесса, в целом, и отдельных его институтов (в том числе и права подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на защиту) в частности, является определяющей. Анализ судебной практики за последние годы позволяет утверждать, что несмотря на провозглашение верховенства Конституции РФ над всеми другими законами, а также признания ее актом прямого действия, далеко не во всех случаях правоприменительные органы с должным вниманием и уважением относятся к конституционным нормам. К сожалению, следует признать, что некоторые формулировки Конституции РФ в силу недостаточной четкости и определенности фактически не могут применяться напрямую и эффективно защищать права и интересы вовлеченных в уголовный процесс лиц. Кроме того, есть ряд конституционных норм, содержание которых должно быть более подробно раскрыто в отраслевом законодательстве.

Данное диссертационное исследование посвящено изучению проблем, возникающих при реализации основных конституционных норм и гарантий в сфере обеспечения подозреваемому, обвиняемому и подсудимому уголовно-процессуального права на защиту. Сопоставление норм Конституции РФ и действующего уголовно-процессуального-законода-тельства в совокупности с изучением практики Конституционного и Верховного, Судов РФ, по нашему мнению, позволит не только устранить многие внутренние противоречия в УПК РФ, но и обеспечить эффективное осуществление названными участниками процесса своих прав при защите от уголовного преследования.

Состояние научной разработки темы. Проблемы обеспечения подозреваемому, обвиняемому и- подсудимому конституционного права на- защиту в уголовном процессе исследовались многим* учеными: В.Д. Адаменко, В.П. Божьевым, В.М. Бозровым, А.Д. Бойковым, В.М. Быковым, НА. Громовым, Т.Н. Добровольской, О.А. Зайцевым, В.Д. Карповичем, В.В. Кожевниковым, Э.Ф. Куцовой, A.M. Лариным, П.А. Лупинской, П.Г. Марфициным, Т.Г. Морщаковой, Я.О. Мотовиловкером, В.В. Николю-ком, И.Л. Петрухиным, К.В. Питулько, Г.М. Резником, В.М. Савицким, М.М. Славиным, Ю.И. Стецовским, М.С. Строговичем, И.Л. Труновым, В.А. Тумановым, TЯ Хабриевой, С.А. Шейфером, Б.С. Эбзеевым, П. С. Элькинд и др.

В последние годы по проблемам, так или иначе связанным с конституционным правом подозреваемого, обвиняемого или подсудимого на защиту или вопросам прямого применения норм Основного Закона, защитили диссертации Т.Д. Зражевская, В.О. Лучин, А.В. Пивень, О.А. Снеж-ко, B.C. Шадрин и многие др.

Анализируя достигнутый уровень научной разработки темы, следует отметить, что многие вопросы, касающиеся применения конституционных норм для непосредственной реализации права участников уголовного судопроизводства на защиту от уголовного преследования, требуют дальнейшего исследования. Особое значение данная проблема приобретает в свете замены старого уголовно-процессуального закона новым. Необходимо рассмотреть все элементы конституционного права на защиту, а также механизм его реализации как с помощью непосредственного прямого действия конституционных положений, так и через их детализацию в нормах отраслевого законодательства. Серьезной проблемой, от решения которой напрямую зависит эффективность реализации права подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на защиту, является наличие противоречий между непосредственно закрепленными Конституцией РФ положениями и нормами УПК РФ. Эти вопросы еще не подвергались всестороннему анализу. Кроме того, не исследованы с достаточной полнотой вопросы о роли Конституции РФ как особого источника уголовно-процессуальных норм, а также о значении актов высших судебных органов в сфере защиты прав подозреваемых, обвиняемых и подсудимых по уголовным делам.

Целями диссертационного исследования являются: во-первых, теоретический анализ вопросов, связанных с обеспечением прав и законных интересов подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и их представителей при осуществлении защиты по уголовному делу, для последующей выработки предложений по совершенствованию их правового регулирования; во-вторых, определение роли и места Конституции РФ в непосредственном регулировании уголовно-процессуальных отношений при осуществлении указанными выше участниками уголовного процесса права на защиту; и, в-третьих, комплексное исследование целого ряда проблем, возникающих при реализации на практике как конституционных, так и отраслевых нормативных положений, обеспечивающих эффективность защиты в уголовном процессе.

Указанные цели обусловливают постановку и решение следующих задач:

проведение обобщенного исследования всей совокупности источников отечественного уголовно-процессуального права для определения их эффективности в регулировании вопросов, связанных с осуществлением права подозреваемых, обвиняемых и подсудимых на защиту в ходе уголовного судопроизводства;

определение понятия и основных элементов права на защиту как одного из важнейших конституционных принципов уголовного процесса;

выделение из общего числа и классификация тех положений Конституции РФ, которые непосредственно или опосредованно регламентируют осуществление права на защиту при производстве по уголовному делу;

изучение средств и способов реализации конституционных положений для прямого обеспечения права на защиту;

сравнительный анализ норм, касающихся права подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на защиту и содержащихся в различных источниках уголовного процесса, на предмет выявления внутренних противоречий;

обобщение типичных недостатков и характерных ошибок, возникающих в правоприменительной деятельности при осуществлении права на защиту (на основе изучения практики);

формулирование конкретных предложений по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства в пределах исследуемой проблемы.

Объект и предмет диссертационного исследования. Объектом исследования является система норм международного, конституционного и уголовно-процессуального права, регламентирующая не только права и обязанности участников уголовного судопроизводства со стороны защиты (подозреваемого, обвиняемого, защитника и др.), но и определяющая пределы полномочий лиц, ведущих уголовный процесс, в данной сфере. В качестве предмета исследования выступают особенности уголовно-процессуальных отношений, возникающих между различными субъектами уголовного судопроизводства при осуществлении функции защиты подозреваемого, обвиняемого и подсудимого по делу.

Методологическая основа и эмпирическая база исследования.

Методологическую основу исследования составляют научные положения диалектической философии, общенаучные методы познания, такие как анализ, синтез, системный подход, логические приемы индукции и дедукции. В процессе разработки разных аспектов темы использовались также частно-научные методы: исторический, сравнительно-правовой, статистический, социологический и др.

Эмпирическую основу исследования составили данные, полученные в результате изучения по специально разработанной анкете 208 уголовных дел случайной выборки, с целью определения эффективности прямой реализации конституционных положений, призванных обеспечить подозреваемому, обвиняемому и подсудимому право на защиту.

Кроме того, было проведено анкетирование 68 следователей и старших следователей прокуратуры и ОВД по Самарской области, 28 прокуроров, их заместителей и помощников, а также 63 самарских адвокатов, выступавших в качестве защитников по уголовным делам, для выяснения их мнения по наиболее спорным вопросам рассматриваемой в данном исследовании темы.

Научная новизна работы обусловлена тем, что диссертация представляет собой первое комплексное изучение норм Конституции РФ с точки зрения их значимости для непосредственной реализации прав участвующих в уголовном процессе лиц. В исследовании сделан акцент на приоритетное место Основного Закона в иерархии источников уголовно-процессуального права. В имеющихся диссертационных исследованиях по проблемам, связанным с обеспечением подозреваемому, обвиняемому и подсудимому права на защиту, никогда детально не рассматривалось значение конституционных положений для эффективной реализации этого уголовно-процессуального принципа.

В свете принятия УПК РФ, многие положения которого подвергаются обоснованной критике, роль конституционных норм как ориентиров для законодателя чрезвычайно высока. Проверка соответствия норм нового УПК РФ положениям Основного Закона через их сопоставление видится нам единственным способом устранения всех противоречий и пробелов в сфере уголовного судопроизводства. В данном диссертационном исследовании особое внимание уделялось именно системному анализу института права подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на защиту через рассмотрение всех его элементов. В уголовно-процессуальной науке подобные исследования проводились лишь по отдельным вопросам.

Для достижения целей диссертации была проведена также систематизация источников уголовно-процессуального права по их юридической силе, без чего невозможно создать реально действующий и надежный механизм обеспечения права на защиту.

Наиболее важными, имеющими как теоретическое, так и практическое значение, являются следующие выносимые на защиту положения:

1. Подобеспечениемподозреваемому, обвиняемомуиподсудимому
права па защиту автор понимает конституционный принцип уголовного
процесса, выражающийся в предоставлении подозреваемому, обвиняемо
му и подсудимому комплекса процессуальных прав, призванных обеспе
чить максимально эффективную защиту их интересов в ходе производства
по делу, и одновременно возлагающий на государственные органы
и должностных лиц, ведущих процесс, обязанности по их практической
реализации.

Предметом права на защиту следует считать законные интересы участников уголовного процесса со стороны защиты, а также нарушенные субъективные права, восстановления которых они добиваются в ходе уголовного судопроизводства. Такое понимание позволяет выбрать из множества конституционных норм, посвященных правам и законным интересам человека и гражданина, лишь те, которые охватываются проводимым диссертационным исследованием.

2. Обладая свойством прямого действия на всей территории РФ,
Конституция РФ регулирует общественные отношения как непосредст
венно, т.е. закрепляя определенные права и свободы человека и гражда
нина, а также являясь некоей исходной, отправной точкой для всего зако
нодательства, так и опосредованно, через конкретизацию ее положений
в УПК РФ и других федеральных законах.

3. Анализируя содержание конкретной конституционной нормы и
механизм ее реализации, заложенный либо (непосредственно) в самой ста
тье Основного Закона, либо (опосредованно) в соответствующем отрасле
вом нормативном акте, все конституционные нормы, обеспечивающие
право подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на защиту, можно
условно разделить на 2 группы: 1) нормы непосредственного действия
и 2) нормы опосредованного действия. Внутри же последней группы
норм видится необходимым, наряду с подгруппой собственно норм опо
средованного действия, выделить отдельно подгруппу 3) норм общего
(т.е. декларативного и дефинитивного) характера.

Такое деление (не являющееся классификацией в полном смысле этого слова) позволяет уделить внимание каждому конституционному положению, обеспечивающему право подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на защиту, с учетом специфики его реализации.

4. Содержащаяся в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ норма, допускаю
щая арест, заключение под стражу и содержание под стражей только на
основании судебного решения, а до него - задержание на срок не более 48
часов, нуждается в уточнении. Необходимо дополнить Конституцию РФ
статьей, аналогичной статье 56 Основного Закона, но посвященной воен
ному положению на территории Российской Федерации. В ней необходи
мо указать на возможность ограничения некоторых установленных кон
ституцией прав и свобод, четко определив процедуру введения таких ог
раничений или указав на необходимость принятия федерального консти
туционного закона, призванного решить эту проблему.

5. Формулировка ст. 25 Конституции РФ содержит внутреннее ло
гическое противоречие и нуждается в изменении. Данную статью нам ви
дится верным изложить в следующей редакции: «Жилище неприкосно
венно. Никто не в праве проникать в жилище против воли проживающих в
нем лиц иначе как на основании судебного решения или в иных случаях,
установленных федеральным законом». Такая формулировка позволит
избежать разночтений и придаст тексту ст. 25 Конституции РФ логич
ность и непротиворечивость.

6. Конституция РФ в ч. 2 ст. 45 прямо указывает на возможность
использования для защиты прав и свобод всех средств, кроме прямо при
знанных незаконными. В связи с этим, определяя круг допустимых
средств защиты, нельзя относить к ним оговор заведомо невиновного ли
ца, понуждение свидетеля или потерпевшего к даче ложных показаний и
т.п. Данные действия, по мнению автора, не должны расцениваться как
средства защиты и подлежат квалификации как самостоятельные преступ
ления.

7. По нашему мнению, конституционное право на получение ква
лифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48 Конституции РФ) под
разумевает не столько право подозреваемого, обвиняемого или подсуди
мого использовать в качестве защитника любое лицо, которое они посчи
тают квалифицированным, сколько привлечение для осуществления за
щиты лица, действительно имеющего соответствующие профессиональ
ные навыки (адвоката). Возможность привлечения иных лиц, обладающих
необходимой юридической подготовкой и опытом, в качестве защитников
должен решать суд.

Автор полагает, что нуждается в изменении формулировка ч. 3 ст. 86 УПК РФ, и предлагает закрепить в УПК РФ правовую норму, аналогичную содержащейся в Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и закрепляющей за адвокатом право собирать сведения, а не доказательства по уголовному делу.

8. Конституция РФ в ч. 2 ст. 48 предусмотрела только 3 основа
ния появления защитника в уголовном процессе. В УПК РФ (ч. 3 ст. 49)
этих оснований 5. В связи с этим, нам представляется верным дополнить
ч. 2 ст. 48 Конституции РФ словами «а в случаях, установленных феде
ральным законом, с момента начала действий, затрагивающих права и
свободы лица».

9. Рассматривая конституционное положение о правовых послед
ствиях признания доказательств недопустимыми (ч. 2 ст. 50 Конституции
РФ), следует признать крайне неудачной формулировку п. 1 ч. 2 ст. 75
УПК РФ, нарушающего принцип состязательности и равноправия сторон.

10. Представляется необходимым закрепить и детализировать в
качестве самостоятельного принципа в главе 2 УПК РФ требования ст. 51
Конституции РФ, приняв во внимание как специфику круга лиц, имеющих
право воспользоваться свидетельским иммунитетом, так и саму процедуру
реализации этого права.

. Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней получила развитие недостаточно разработанная до настоящего времени в уголовно-процессуальной науке проблема реализации Конституции РФ как важного источника уголовно-процессуальных норм, без которого обеспечение важнейших прав и свобод при производстве по уголовному делу практически невозможно. В результате проведенных исследований дана классификация источников уголовного процесса, разработаны понятие и структура конституционного принципа обеспечения подозреваемому, обвиняемому и подсудимому права на защиту. Особое внимание в работе уделено механизму действия конституционных положений в уголовном процессе, а также систематизации норм Конституции РФ, обеспечивающих право на защиту.

Практическая значимость исследования состоит в том, что содержащиеся в нем положения, выводы и рекомендации могут быть направлены на совершенствование процессуальных гарантий права на защиту и повышение уровня законности в деятельности органов расследования. Они могут быть также использованы в законотворческом процессе при внесении изменений в УПК РФ. Диссертационные разработки по спорным вопросам конституционного регулирования уголовно-

процессуальных отношений в целом и права на защиту в частности используются автором в учебном процессе при проведении занятий по уголовному процессу.

Апробация результатов исследования. Диссертация рассматривалась и обсуждалась на кафедрах уголовного процесса Самарского филиала Саратовского юридического института МВД России и Саратовского юридического института МВД России.

По теме диссертационного исследования опубликовано четыре научные статьи. Основные тезисы работы прошли проверку и получили положительную оценку в практике работы органов предварительного расследования, а также в деятельности адвокатов-защитников. Некоторые положения диссертационного исследования применяются при разработке учебных программ, подготовке лекций, проведении семинарских и практических занятий с курсантами и слушателями Самарского филиала Саратовского юридического института МВД России. Основные положения и выводы исследования доложены автором на трех научно-практических конференциях в Самарском филиале Саратовского юридического института МВД России и Самарского юридического института МЮ России в 2000-2003 годах.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, объединяющих 8 параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, обозначается степень ее разработанности, определяются цели, задачи, объект и предмет, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы. Формулируются основные выводы и положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации результатов исследования, о его структуре и объёме.

Глава первая «Конституционные нормы как источник уголовного процесса» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Понятие и виды источников уголовного процесса» автор обращает внимание на множество теоретических и практических проблем, вытекающих из отсутствия в правовой науке единого понимания источников права в целом и источников уголовно-процессуального права в частности.

Анализируя противоречивые высказывания ученых, диссертант приходит к выводу, что под источником права целесообразно понимать вид проявления права в процессе его функционирования и развития, выражающийся в определенных юридических формах (нормативно-правовой акт, прецедент (административный и судебный), нормативный договор, правовой обычай), характерных для правовой системы конкретного государства.

Переходя к рассмотрению источников уголовного процесса, автор отмечает, что под уголовно-процессуальным правом обычно понимается обособленная правовая отрасль, отграниченная от других спецификой своего предмета и метода правового регулирования, содержанием которой является система правовых норм, регулирующих связанные с производством по делу уголовно-процессуальные отношения. В таком случае, источником уголовно-процессуального права следует считать лишь те из перечисленных выше форм выражения права, содержанием которых являются уголовно-процессуальные нормы.

Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства и изучение мнений ученых-процессуалистов приводит автора к нескольким выводам. Во-первых, к числу бесспорных источников уголовно-процессуального права следует отнести Конституцию РФ, ратифицированные международные договоры, федеральные конституционные и федеральные законы, в числе которых особое место занимает УПК РФ. И хотя законодатель в ст. 1 УПК РФ не упоминает о законах (кроме Конституции РФ и УПК РФ) как об источниках данной отрасли права, не рассматривать их

в таком качестве было бы ошибкой. Во-вторых, по мнению диссертанта, УПК РФ не допускает расширительного толкования круга источников уголовного процесса, несмотря на желание некоторых исследователей включить в него акты высших судебных органов, ведомственные нормативные акты и т.п. Все вышесказанное не умаляет ни роли Констшуционного и Верховного судов РФ в процессе формирования единой правоприменительной практики, ни значения подзаконных актов, призванных решать организационно-технические и другие вспомогательные вопросы, связанные с осуществлением уголовного судопроизводства.

Таким образом, система источников уголовно-процессуального права представляет собой иерархически (вертикально) организованную структуру нормативно-правовых актов, призванную осуществлять регулирование возникающих в ходе производства по уголовному делу процессуальных отношений для эффективного достижения уголовным судопроизводством своего назначения. При возникновении коллизии между нормами различных правовых актов следует руководствоваться как принципом большей юридической силы (действует акт, стоящий в иерархии источников выше), так и принципом преимущества специального документа перед общим (при прочих равных условиях действует акт, специально посвященный регулированию данного вопроса).

Второй параграф «Конституция РФ как источник уголовно-процессуального права» посвящен изучению особенностей Основного Закона Российской Федерации, проявляющихся при практической реализации его положений в сфере уголовного процесса.

Главной отличительной чертой Конституции РФ 1993 года, по мнению автора, является то, что в отличие от конституционных положений советского периода, нормы Конституции РФ не являются исключительно программными, декларативными, не работающими на практике юридическими лозунгами. Значение Конституции РФ как акта, обладающего высшей юридической силой и прямым действием (ст. 15 Конституции РФ), резко возрастает в связи с проходящей в отечественной правовой системе реформой уголовного судопроизводства. Самым первым и практически неизбежным последствием перехода от старого уголовно-процессуального закона к новому можно назвать появление «пробелов» в регулировании тех или иных процессуальных правоотношений. И именно в этих случаях нельзя забывать о прямом регулятивном воздействии Конституции РФ на уголовно-процессуальную деятельность.

Анализируя механизм реализации конституционных норм в уголовном процессе, автор приходит к выводу, что их прямое действие, под

которым понимается прежде всего способность конституционных положений оказыватьрегулирующее воздействие на общественные отношения, осуществляется в двух основных формах - непосредственной и опосредованной (совместно с нормами отраслевого законодательства).

Диссертант убежден, что нормы Конституции РФ действуют напрямую во всех случаях правомерного, не противоречащего конституционным установлениям поведения граждан, должностных лиц, государственных органов и т.д. Говорить о непосредственном прямом действии конституционных норм можно тогда, когда определенные общественные отношения урегулированы именно конституционными средствами и их достаточно для разрешения конкретной жизненной ситуации. Если же для правового регулирования необходима большая степень формальной определенности, то это обеспечивается нормами различных отраслей права. В этом случае конституционные нормы, конкретизируясь в отраслевом законодательстве, действуют опосредованно, что, однако, не отменяет их прямого действия.

Прямое действие Конституции РФ является важным достижением отечественной правовой системы и необходимым условием для дальнейшего развития отраслевого законодательства. Постановления же Конституционного суда РФ и Пленума Верховного суда РФ призваны сориентировать правоприменительные органы на правильное понимание и применение конституционных норм. Именно поэтому третий параграф «Роль Постановлений Конституционного суда РФ и Постановлений Пленума Верховного суда РФ для обеспечения прямого применения конституционных норм» посвящен изучению указанных судебных решений.

По мнению автора, деятельность Конституционного суда РФ по проверке соответствия различных нормативно-правовых актов Конституции РФ представляет собой один из способов реализации принципа прямого действия Основного Закона. В силу того, что акты, издаваемые Конституционным судом в рамках его полномочий, являются официальными и общеобязательными; подлежат применению в неограниченных по количеству случаях и т.п., можно заключить, что решения Конституционного суда РФ оказывают огромное влияние на приведение уголовно-процессуального законодательства в соответствие с Конституцией РФ.

Вместе с тем, нельзя согласиться с появившейся в научной литературе точкой зрения (К.Ф. Гуценко, Г.А. Гаджиев, В.О. Лучин, О.Н. Доронина и ряд других ученых), согласно которой создание Конституционным судом РФ при осуществлении этой проверки по сути дела новых уголовно-процессуальных норм, не имеющих аналогов

в законодательстве, позволяет говорить о постановлениях и определениях Конституционного суда РФ как о новых источниках уголовного процесса.

Автор полагает, что можно по-разному относиться к факту создания Конституционным судом РФ новых правовых норм. Важно другое -Конституционный суд РФ согласно федеральному конституционному закону не наделен (и не может быть наделен) законодательными полномочиями, а раз так, то никакими нормотворческими правами в сфере уголовного процесса он обладать не должен. Признавая несоответствующим Конституции РФ положения того или иного нормативного акта, Конституционный суд РФ в идеале не должен брать на себя функции законотворчества, а, оговорив условия и сроки вступления своего решения в силу, указать законодателю на необходимость скорейшего устранения образовавшегося пробела.

Рассматривая роль постановлений Пленума Верховного суда РФ в обеспечении прямого действия Конституции РФ, автор придерживается мнения, что обобщение высшими судебными органами практики применения Конституции РФ, законов и других нормативных актов было и остается деятельностью по толкованию, разъяснению их содержания, а никак не созданием новых правовых норм. Вместе с тем, даваемое Пленумом Верховного суда толкование Конституции РФ позволяет говорить о его постановлениях как о важнейшем средстве унификации следственной и судебной практики, без которого подчас невозможна правильная реализация законодательных (в том числе и конституционных) положений.

Глава вторая «Конституционные нормы, обеспечивающие обвиняемому право на защиту» состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе «Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту как конституционный принцип уголовного процесса» диссертантом подвергнуты критическому анализу имеющиеся в юридической литературе позиции по вопросу о понятиях «защиты», «права на защиту» и «обеспечения права на защиту» в уголовном процессе.

Отсутствие в науке и в уголовно-процессуальном законодательстве четкого разграничения перечисленных терминов ведет к неутихающим дискуссиям, касающимся раскрытия их содержания. Автор солидарен с теми учеными (Н.А. Громовым, С.А. Курушиным, О. Буторовой и др.), которые видят причину этих разногласий в подмене понятия «право па защиту» как совокупности процессуальных прав обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), предоставленных ему для защиты своих интересов

в уголовном процессе, на более широкое понятие «обеспечения права па защиту», под которым понимается соответствующий конституционный принцип.

Анализируя содержание конституционного принципа обеспечения обвиняемому (подозреваемому, подсудимому) права на защиту, автор выделяет в нем три основных элемента. Во-первых, положение о том, что обвиняемый (подозреваемый, подсудимый) должен быть наделен комплексом таких прав, реализация которых позволила бы ему эффективно защищать свои права и законные интересы. На это указывает ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, где говорится, что «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». Во-вторых, положение о праве на квалифицированную юридическую помощь, которой может в установленных законом случаях воспользоваться каждый из рассматриваемых нами участников уголовного судопроизводства. И, в-третьих, положение о возложении на органы дознания, дознавателей, следователей, прокуроров и судей обязанности осуществлять действия, направленные на содействие защите подозреваемых, обвиняемых либо подсудимых.

Таким образом, диссертант считает, что под обеспечением подозреваемому, обвиняемому и подсудимому права на защиту следует понимать конституционный принцип уголовного процесса, выражающийся в предоставлении подозреваемому, обвиняемому и подсудимому комплекса процессуальных прав, призванных обеспечить максимально эффективную защиту их интересов в ходе производства по делу, и одновременно возлагающий на государственные органы и должностных лиц, ведущих процесс, обязанности по их практической реализации.

В связи с тем, что в диссертационном исследовании анализу подвергаются лишь те положения Конституции РФ, которые могут быть отнесены к обеспечивающим право на защиту в уголовном процессе, автору представляется необходимым определить содержание предмета права обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) на защиту. Соглашаясь с мне--нием Э.Ф. Куцовой, В.Д. Адаменко и других ученых, под предметом права на защиту указанных участников уголовного процесса представляется верным подразумевать их законные интересы, а также нарушенные субъективные права, восстановления которых они добиваются в ходе уголовного судопроизводства. Такое понимание позволит выбрать из множества конституционных норм, посвященных правам и законным интересам человека и гражданина, лишь те, которые охватываются проводимым исследованием.

Во втором параграфе «Конституционные нормы, устанавливающие основы института защиты в уголовном процессе России»

автор предлагает все конституционные нормы, обеспечивающие право на защиту в уголовном процессе России, для удобства последующего рассмотрения условно разделить группы. В основание данного деления (в силу ряда причин оно не может быть названо классификацией в строго научном смысле этого слова) положены содержание конкретной конституционной нормы (т.е. закрепленные в ней права, обязанности субъектов или базовые правовые декларации и определения) и механизм ее реализации, заложенный либо (непосредственно) в самой статье Основного Закона, либо (опосредованно) в соответствующем отраслевом нормативном акте.

В связи с этим, диссертант считает необходимым разделить конституционные нормы, обеспечивающие обвиняемому (подозреваемому, подсудимому) право на защиту, на группу норм непосредственного действия (1), группу норм опосредованного действия (2) и группу норм общего (т.е. декларативного и дефинитивного) характера (3).

Характерным признаком конституционных норм первой группы, по мнению автора, является то, что они не нуждаются в дополнительной расшифровке содержащихся в них правил в отраслевом законодательстве. В Конституции РФ такими нормами могут быть признаны положения статей 15,19,51, ч. 1 - 3 ст. 55, ч. 3 ст. 56 Основного Закона.

Ко второй группе норм следует относить ст. ст. 20 - 25, ч. 3 ст. 35, ст. 40, ч. 2 ст. 45, ст. ст. 46 - 50,53, 123, ч. 4 ст. 125 Конституции РФ. Для них характерна достаточная степень конкретности закрепляемого правила поведения (в отличие, например, от норм третьей группы), которая, однако, не в полной мере отражает механизм его реализации. Именно поэтому конституционные положения данной группы более подробно расшифровываются в отраслевом законе.

И, наконец, нормами общего характера предлагается считать ст. ст. 2, 17, 18, ч. 1 ст. 45 Конституции РФ, основным назначением которых является установление основных направлений развития законодательства, установление приоритетных государственных ценностей и т.п. Однако из-за отсутствия механизма их реализации применение общих норм затруднено.

В третьем параграфе «Конституционные нормы общего характера, обеспечивающие подозреваемому и обвиняемому право на защиту» автор переходит к рассмотрению конкретных конституционных положений.

Статья 2 Конституции РФ, называющая человека, его права и свободы высшей ценностью, является наиболее общей нормой, отнесенной к праву обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) на защиту. Тесную связь этого правового положения с другими конституционными нормами следует рассматривать как доказательство его основополагающего, базового значения.

С одной стороны, совокупное действие ст. 17 Основного Закона, провозглашающей гарантированность и неотчуждаемость прав и свобод человека и гражданина, и ст. 18 Конституции РФ, говорящей об их непосредственном действии и определяющем содержании для правоприменительной деятельности, позволяет любому человеку требовать от государства в лице его органов и должностных лиц реального обеспечения всех предусмотренных законом прав и свобод. С другой стороны, права и свободы каждого отдельно взятого человека не безграничны; их пределом являются права и свободы других лиц.

Закрепленная же в ч. 1 ст. 45 Конституции РФ правовая норма, обеспечивающая всем рассмотренным выше положениям Основного Закона государственную защиту, позволяет, по мнению автора, говорить о существовании в нашей стране системы конституционных гарантий прав и свобод человека и гражданина, частным проявлением которой являются уголовно-процессуальные гарантии прав участников уголовного судопроизводства.

Подводя итоги, диссертант подчеркивает, что рассмотренные нормы при всей их декларативности и неопределенности имеют большое значение для института обеспечения права на защиту. Действуя в совокупности с другими конституционными нормами и отраслевыми законами, данные положения позволяют определить приоритетные направления развития законодательства о защите прав и свобод человека и гражданина, а также четко установить ограничения, которые на них может наложить государство.

В четвертом параграфе «Конституционные нормы опосредованного действия, обеспечивающие подозреваемому и обвиняемому право на защиту» автор исследует вопросы практической реализации в уголовном процессе тех конституционных положений, которые получили расшифровку и детализацию в нормах УПК РФ и других законах.

Анализируя закрепленные в ст. ст. 20-25 Конституции РФ правовые положения, автор отмечает, что эти нормы долгое время являлись нормами прямого непосредственного действия, что подтверждалось многолетней практикой правоохранительных органов и, в особенности, судов.

Даже с введением в действие нового УПК РФ, конкретизировавшего эти конституционные положения, роль каждой из указанных статей Основного Закона остается очень важной. В то же время, следует признать, что воплощение некоторых из них в практическую деятельность встречает трудности.

По мнению диссертанта, содержащаяся в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ норма, допускающая арест, заключение под стражу и содержание под стражей только на основании судебного решения, а до него - задержание на срок не более 48 часов, нуждается в уточнении. Необходимо дополнить Конституцию РФ статьей, аналогичной статье 56 Основного закона (она регламентирует введение чрезвычайного положения), но посвященной военному положению на территории Российской Федерации. В ней необходимо указать на возможность ограничения некоторых установленных Конституцией прав и свобод (например, кроме рассматриваемой статьи, положения ч. 2 ст. 23 Конституции РФ), четко определив процедуру введения таких ограничений. В противном случае действующий Федеральный конституционный закон «О военном положении», допускающий задержание лиц на срок, не превышающий 30 суток, в соответствующей части должен быть признан несоответствующим Конституции РФ и отменен.

При конкретизации ч. 2 ст. 23 Конституции РФ (право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений) в отраслевом законодательстве, с позиции автора, также допущен ряд неточностей. Кроме отсутствия в Основном Законе нормы, допускающей ограничение прав и свобод человека в период действия военного положения (о чем говорилось выше), неудачной следует признать формулировку ч. 2 ст. 186 УПК РФ, в которой четко не определен круг лиц, чьи переговоры можно контролировать и записывать при отсутствии судебного решения на основании одного только письменного заявления.

По отношению к формулировке ст. 25 Конституции РФ автор разделяет мнение ряда исследователей (В.В. Николюка, А.А. Чувилева и др.) о наличии в ней внутреннего логического противоречия, заключающегося в противопоставлении судебного решения и федерального закона как оснований для проникновения в жилище. Диссертант полагает, что статью 25 Основного Закона следует изложить в следующей редакции: «Жилище неприкосновенно. Никто не в праве проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как на основании судебного решения или в иных случаях, установленных федеральным законом». Такая формулировка позволит избежать разночтений и придаст тексту ст. 25 Конституции РФ логичность и непротиворечивость.

Проанализировав положения ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, автор приходит к выводу о том, что право на свободу в выборе средств защиты следует понимать в широкой (т.е. как право пользоваться любыми способами защиты, кроме признанных незаконными), но не излишне расширенной (т.е. защита любыми, в том числе и незаконными, методами) трактовке. Диссертант разделяет мнение тех ученых (М. Николаева, С. Нафиева, А. Васина и др.), которые считают действия обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), сознательно сообщившего правоохранительным органам заведомо ложную информацию о виновности другого лица в совершении преступления, подлежащими квалификации по ст. 306 УК РФ (заведомо ложный донос). Также не могут быть признаны законными такие «способы защиты» как уклонение от явки к следователю или в суд, понуждение свидетеля или потерпевшего к даче ложных показаний и т.п.

Предусмотренная ст. 46 Конституции РФ гарантия судебной защиты прав и свобод человека подразумевает не только право на судебную защиту как возможность обращения в суд для обжалования властных решений и действий. Судебная защита включает в себя также самостоятельную деятельность судебных органов, призванную обеспечить защиту интересов лица, которое может и не предпринимать никаких активных действий в этом направлении. По мнению автора, в ст. 19 УПК РФ, озаглавленной «Право на обжалование процессуальных действий и решений», происходит сужение конституционного положения о гарантирован-ности судебной защиты до гарантированности права на судебное обжалование.

Анализ конституционного права на свободу в выборе состава суда (ст. 47, ч. 4 ст. 123 Конституции РФ) и его расшифровка в уголовно-процессуальном законодательстве (ч. 5 ст. 217 УПК РФ) позволяет автору сделать заключение, что право на рассмотрение дела судом присяжных ограничивает право на свободу выбора иного состава суда. При таком приоритетном понимании права на рассмотрение дела судом присяжных Конституция РФ вступает в противоречие сама с собой. Согласно ч. 3 ст. 17 Конституции РФ осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. В данном случае избежать такого нарушения практически невозможно. Решение данной проблемы видится либо в отказе законодателя от признания приоритетной роли суда с участием присяжных заседателей по отношению к другим составам суда, либо в уточнении формулировки ч. 1 ст. 47 Конституции РФ.

По мнению автора, конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48 Конституции РФ) подразумевает не столько право подозреваемого, обвиняемого или подсудимого использовать в качестве защитника любое лицо, которое они посчитают квалифицированным, сколько привлечение для осуществления защиты лица, действительно имеющего соответствующие профессиональные навыки (адвоката). Возможность привлечения иных лиц, обладающих необходимой юридической подготовкой и опытом, в качестве защитников должен решать суд.

Рассмотрев основные научные позиции и мнения практических работников по поводу наделения защитника правом собирать доказательства, автор полагает, что формулировка ч. 3 ст. 86 УПК РФ нуждается в изменении, и предлагает закрепить в УПК РФ правовую норму, аналогичную содержащейся в Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и закрепляющей за адвокатом право собирать сведения, а не доказательства по уголовному делу.

Переходя к анализу ч. 2 ст. 48 Конституции РФ, диссертант вносит предложение дополнить ее словами: «а в случаях, установленных федеральным законом, с момента начала действий, затрагивающих права и свободы лица». Необходимость этого подтверждается тем, что неудачная редакция данной статьи Основного Закона не позволяет отраслевому уголовно-процессуальному законодательству (при буквальном толковании) расширять круг случаев, когда возможен допуск защитника в уголовный процесс. В ч. 2 ст. 48 Конституции РФ предусмотрены только 3 таких основания, тогда как в ч. 3 ст. 49 УПК РФ их, как минимум, 5. Кроме того, если в исследуемой статье Конституции РФ речь идет о праве обвиняемого пользоваться помощью защитника с момента предъявления обвинения, то в п. 1 ч. 3 ст. 49 УПК РФ говорится об участии защитника в уголовном деле с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. Согласно же действующего УПК РФ (ст. ст. 171, 172) эти процессуальные действия могут отстоять друг от друга на срок до трех суток, что тоже может создать проблемы.

В ходе дальнейшего исследования автор обращается к принципу презумпции невиновности (ст. 49 Основного Закона). Впервые появившуюся в ст. 14 УПК РФ расшифровку этого конституционного положения, несмотря на ряд недостатков, следует признать серьезным шагом вперед в сфере обеспечения подозреваемому, обвиняемому и подсудимому права на защиту. Диссертант считает, что к достоинствам содержащегося в УПК РФ понятия презумпции невиновности можно отнести:

во-первых, включение подозреваемого в число лиц, на которых распространяется действие этого принципа; во-вторых, право подозреваемого и обвиняемого не доказывать свою невиновность получило законодательно оформленную гарантию в виде возложенного на сторону обвинения бремени доказывания обвинения и опровержения доводов защиты (ч. 2 ст. 14 УПК РФ); и, в-третьих, новым словом в понимании принципа презумпции невиновности стало включение в ч. 4 ст. 14 УПК РФ правила о том, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Рассматривая ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, посвященную допустимости доказательств, автор акцентирует внимание на необходимости очень четкого соблюдения баланса в этих вопросах. С одной стороны, такая формулировка Конституции РФ не в полной мере учитывает интересы стороны защиты, т.к. собирание как обвинительных, так и оправдательных доказательств ведут в основном должностные лица, отнесенные законом к стороне обвинения. С другой же стороны, диссертант поддерживает мнение В.М. Быкова, Е.А. Доля, А. Бойкова, В. Демидова и других, считающих крайне неудачной формулировку п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, которая нарушает процессуальное равноправие и ставит сторону обвинения в заведомо невыгодные*условия.

• В параграфе пятом «Конституционные нормы непосредственного действия, обеспечивающие подозреваемому и обвиняемому право на защиту» исследуются конституционные положения третьей группы, осуществляющие свое регулятивное воздействие без конкретизации в уголовно-процессуальном законодательстве.

По мнению диссертанта, ст. 15 Основного Закона является исходным, определяющим элементом, позволяющим рассматривать Конституцию РФ как реально действующий (а не просто декларативный) акт, воздействующий (в форме непосредственного или опосредованного действия) на общественные отношения. Кроме того, положения ч. 1 ст. 15 Конституции РФ, касающиеся недопустимости противоречий между Конституцией РФ с одной стороны и иными правовыми актами (в т.ч. и законами) с другой, создали предпосылки для появления в России такого органа, как Конституционный суд РФ, чью роль в период становления российской правовой системы невозможно переоценить.

Переходя к рассмотрению ст. 19 Конституции РФ, автор поддерживает мнение З.В. Макаровой, считающей, что невключение общепризнанного международно-правового принципа равенства всех перед законом и судом в текст УПК РФ является серьезнейшей ошибкой. Анализируя УПК РФ, диссертант приходит к выводу, что произошло фактическое

слияние конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ) с принципом состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ) в уголовном процессе.

Различие этих основных начал видится в том, что равенство всех перед законом и судом обеспечивается рассмотрением каждого дела единым для всех судом, в одном и том же порядке, на основе одинаковых процессуальных правил с предоставлением равного объема гарантий для лиц, участвующих в деле. Равноправие же состоит в предоставлении сторонам равных процессуальных прав (знакомиться с материалами дела, заявлять ходатайства, задавать вопросы участникам процесса, заявлять отводы, участвовать в прениях и др.) для отстаивания своих интересов в уголовном процессе. Во избежание смешения этих важнейших принципов автор предлагает внести в главу 2 УПК РФ, посвященную принципам уголовного процесса, отдельную статью, посвященную принципу равенства всех перед законом и судом.

Далее в диссертационном исследовании рассматривается вопрос о закрепленном в ч. 1 ст. 51 Конституции РФ праве лица не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Несмотря на то, что 60,4 % опрошенных следователей и прокуроров, а также 76,2 % защитников признали необходимость внесения в УПК РФ нормы, раскрывающей содержание ст. 51 Конституции РФ, такой шаг не был сделан. Представляется верным закрепить и детализировать в УПК РФ требования ст. 51 Конституции РФ, приняв во внимание как специфику круга лиц, имеющих право воспользоваться свидетельским иммунитетом, так и саму процедуру реализации этого права. В связи с повсеместно распространенной практикой формального разъяснения данной статьи (т.е. в целях внешнего соблюдения закона, а не реального обеспечения свидетельского иммунитета) особое внимание, по мнению автора, следует уделить механизму контроля за деятельностью должностных лиц, обязанных по закону доводить эту норму до сведения обвиняемого, подозреваемого или свидетеля.

Рассмотренные в диссертации положения частей 1-3 ст. 55 и ч. 3 ст. 56 Конституции РФ позволили сделать следующие выводы. Во-первых, ограничение прав и свобод допускается только федеральным законом, что подчеркивает невозможность лишения подозреваемых, обвиняемых и подсудимых их законных прав на основании подзаконных ведомственных актов. Во-вторых, права лица могут быть ограничены лишь для достижения четко установленных Основным Законом целей: защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других

лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. И, в-третьих, ограничение прав и свобод допускается лишь в той степени, в какой это необходимо для достижения указанных целей. Тем самым гарантируется защита от произвольного захвата государственными органами властных полномочий.

Что же касается ч. 3 ст. 56 Конституции РФ, то перечисление в ней основных конституционных прав и свобод, не подлежащих ограничению в условиях чрезвычайного положения, позволяет говорить об особой роли этих прав как для установления демократического комплекса прав и свобод человека и гражданина, в целом, так и для обеспечения права на защиту, в частности.

В заключении диссертации подводятся итоги проведенного исследования, формулируются основные выводы, положения, а также практические предложения по совершенствованию Конституции РФ и УПК РФ, вытекающие из результатов исследования.

Диссертацию завершает список использованной литературы и нормативно-правовых актов, включающий 331 наименование.

В приложениях содержатся результаты опроса практических работников органов внутренних дел, прокуратуры, а также адвокатов Самарской области по специально разработанным автором исследования анкетам, а также диаграммы, наглядно иллюстрирующие наиболее важные итоги проведенного анкетирования. Автором также приводятся обобщенные данные, полученные в результате изучения 208 уголовных дел.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях автора:

1. Быков В.М., Орлов А.В. Конституционные нормы, обеспечи
вающие подозреваемому и обвиняемому право на защиту в российском
уголовном процессе //Право и политика. 2002. №5.-1 п.л. (соавторство
не разделено).

2. Орлов А.В. Роль Конституции РФ в обеспечении права на за
щиту в уголовном процессе России // Вестник Самарского юридического
института. 2002. № 2. - 0,2 п.л.

3. Орлов А.В. Право на защиту: нормы Конституции РФ и новый
УПК РФ // Общество и безопасность. 2003. № 1. - 0,3 п.л.

4. Орлов А.В. Равенство всех перед законом и судом как консти
туционное средство обеспечения права на защиту в уголовном процессе
России // Общество и безопасность. 2003. № 3 - 4. - 0,2 п.л.

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

на правах рукописи

ШАРКОВА ИРИНА ГРИГОРЬЕВНА

МИРОВАЯ ЮСТИЦИЯ В РОССИИ: УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ И СУДОУСТРОЙСТВЕННЫЙ АСПЕКТЫ

Специальность 12.00.09. - уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

12.00.11,- судебная власть; прокурорский надзор; организация правоохранительной деятельности; адвокатура

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Диссертация подготовлена в секторе проблем правосудия Института государства и права РАН

Научные руководители: Доктор юридических наук,

профессор [В.М. Савицкий!

Доктор юридических наук, профессор Э.Б. Мельникова

Официальные оппоненты: Доктор юридических наук,

профессор Л. Н. Масленникова

Кандидат юридических наук, доцент Г.Н. Ветрова

Ведущая организация: Российская академия правосудия

Защита диссертации состоится <i£v6 UL^ft^Ct^tH^ 2004года в <(/%

часов на заседании диссертационного совета д. 002.002.04 при Институте государства и права РАН (119992, г. Москва, ул. Знаменка, 10).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института государства и права РАН (119992, ^г. Мпг.кпя vtt Знаме_нка,1 0).

Автореферат разослан «-0» оУ^^т-^i^Z.__ 1004г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Д. 002. 002. 04.

кандидат юридических наук ._ ^_ СВ. Полубинская

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Для современного поколения российских юристов - теоретиков и практиков - институт мирового судьи - новый, хотя в России он был создан и законодательно оформлен судебной реформой 1864г.; в числе разработанных в ее рамках законодательных актов: Учреждений судебных установлений; Уставов о наказаниях, налагаемых мировыми судьями; Порядке производства в мировых судебных установлениях.

Однако между этой пореформенной российской моделью мировой юстиции и той ее моделью, которая создана законодательными актами в России современной, был исторический период длиной более 80 лет, когда мировая юстиция в России не существовала, а дела, относившиеся к юрисдикции мировых судей, рассматривались, как и большинство других дел, общими судами. После октябрьской революции 1917г. деятельность мировых судей формально была приостановлена, а фактически юрисдикция мирового судьи перестала существовать вплоть до принятия в 1998г. Федерального закона «О мировых судьях в Российской Федерации». Актуальность избранной темы диссертации определяется именно этой уникальной историко-правовой ситуацией:

- в пореформенной России действовала мировая юстиция, созданная
реформой 1864г. по образцу континентальной системы права, к которой в
тот период принадлежала Россия;

- одновременно эта российская модель мировой юстиции отразила некоторые
специфические черты ее исторических предшественников, где прообраз
мировой юстиции отличался от классической континентальной модели;

-      в XX веке в России, как союзной республике СССР, действовали суды,
которые не отражали специфику функции судебной власти, реализуемой
мировыми судьями.   Этот исторический вакуум на пути становления и
развития   мировой юстиции   в   России привел   к тому,   что   произошел
своеобразный исторический «скачок», и современная, ныне действующая

выраженной преемственности от иных исторически возникших и длительное

время действующих моделей мировой юстиции. Эта непохожесть

российской мировой юстиции на другие ее виды может создать и уже

создает трудности и для теоретиков, и для практиков юстиции. И эти

трудности будут увеличиваться, если они не будут подвергнуты

теоретическому осмыслению и практическому преодолению.

Судебная практика получила новый и одновременно возрожденный

процессуальный институт мирового судьи, новый Уголовно-процессуальный

кодекс Российской Федерации, включивший три главы, регулирующие

судопроизводство у мирового судьи, и кроме них - еще значительное число

статей в других главах УПК, относящихся к этому судопроизводству.

Актуальность темы «Мировая юстиция» в разработке и оценке специфической

роли мировой юстиции в реализации ею функций судебной власти; в анализе

правового статуса мирового судьи в рамках осуществляемого им

судопроизводства в первой судебной инстанции; при его взаимодействии с

апелляционной судебной инстанцией; специфических полномочий

потерпевшего - частного обвинителя, законного представителя потерпевшего

или обвиняемого, равно как и много других вопросов, которые уже возникли

или неизбежно возникнут в судебной практике пока еще начинающей

функционировать российской мировой юстиции.

Современная Россия смотрит в свое юридическое прошлое, оценивает его с позиций современных требований, предъявляемых к судебной системе и судопроизводству государством и гражданским обществом. И нередко в историческом арсенале России можно найти правовые институты, процессуальные формы, забытые современными юристами старшего поколения и неизвестные молодым юристам, но важные для теоретических исследований и полезные для судебной практики.

Мировая юстиция в этом отношении весьма показательна. Ее исторический арсенал весьма богат и пока еще явно не востребован юридической теорией и практикой? Автор представленной диссертации полагает, что выбор им именно

историко-правового метода исследования мировой юстиции по указанным основаниям актуален, а разработка проблем мировой юстиции с учетом ее исторической ретроспективы послужит обогащению научной и практической правовой базы современной российской мировой юстиции. Степень научной разработанности. В советский период научные публикации по данной теме отсутствовали ввиду того, что в законодательстве не было самого предмета исследования. Банк научной информации по данной теме включал лишь только российские дореволюционные и современные источники, относящиеся к истории российской судебной системы, а не специально к юрисдикции мирового судьи. Судебной реформе 1864г. посвящены работы А.В. Верещагиной «Реформа уголовной юстиции 1864года и ее значение для преобразования уголовного процесса Российской Федерации»; Б.В. Виленского «Судебная контрреформа в России»; М.В. Немытиной «Судебная контрреформа и комиссия Н.В. Муравьева»; А.Д. Поповой «Реализация судебной реформы 1864 года». Мировая юстиция оказалась забытой юристами и ими не востребованной.

При исследовании автор основывался на теоретических положениях уголовно-процессуального права, теории и практики правосудия, в том числе правосудия, осуществляемого мировым судьей, - разработанными российскими учеными- процессуалистами в разные периоды развития российской юридической науки. Это труды СВ. Боботова, К.Ф. Гуценко, СИ. Зарудного, А.Ф. Кони, Э.Ф. Куцовой, П.А. Лупинской, П.И. Люблинского, Э.Б. Мельниковой, И.Б. Михайловской, И.Л. Петрухина, Н.Н. Полянского, Н.В. Радутной, В.М. Савицкого, М.С. Строговича, И.Я. Фойницкого, М.А.Чельцова-Бебутова, И. Г. Щегловитова. Основными иностранными литературными источниками по теме были труды Рональда Уолкера, Жана Праделя, Мориса и Энрики Вейяр-Цибульских.

Литературная база диссертационного исследования включает также научные статьи в российской юридической периодической печати, посвященные созданию и функционированию в России новой российской мировой юстиции.

Ныне мировая юстиция не обделена вниманием ученых и практиков. Теоретическим вопросам и практическим проблемам мировой юстиции посвятили свои работы В.В. Дорошков «Руководство для мировых судей. Дела частного обвинения»; И.Б. Михайловская «Уголовное судопроизводство в мировом суде», «Настольная книга мирового судьи» /Под ред. В.М. Лебедева/ и «Судопроизводство у мирового судьи по уголовным делам» /под ред. В.Н. Ткачева, Ю.А. Ляхова/.

Комплексное монографическое исследование уголовно-процессуального и судоустройственнных аспектов мировой юстиции, осуществлено автором в числе первых после вступления в силу нового УПК РФ:

Научная новизна. Можно сказать, что научную новизну диссертационного исследования определяют те же факторы, что и его актуальность: создание в России новой судебной подсистемы мировой юстиции, исторический разрыв в 80 лет между ее юридическими • моделями по судебной реформе 1864г. и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 2002г.

Оценка мировой юстиции, как института, в целом нового для современного российского уголовно-процессуального законодательства и судебной практики, потребовала при проведении данного диссертационного исследования определить, какие из подлежащих анализу проблем имеют концептуальное значение для оценки общих и специфических признаков мировой юстиции в системе судов общей юрисдикции, к категории которых законодательством Российской Федерации отнесена юрисдикция мирового судьи.

Соответственно, была предпринята попытка разработать концепцию мировой юстиции, основой которой являются анализ и сопоставление между собой- российской модели мировой юстиции с ее историческими предшественниками и современными западными моделями (англосаксонской и континентальной).

Цели исследования. Цели настоящего диссертационного исследования предусматривают:

-      определение    периодизации    историко-правового    развития    российской
мировой юстиции: а) исторические предшественники мировой юстиции в
период   феодальной   раздробленности   Руси,   отраженные   в      историко-
правовых памятниках (Псковская судная грамота 1467г., Судебник 1497г.,
Судебник   1550г.,     Соборное уложение   1649г.);   б) в период абсолютной
монархии (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845г.);   в)
российская мировая юстиция в пореформенный период (с 1864г. по 1917г.);
г) современная российская мировая юстиция. Последний период включает
начало воссоздания правовой базы мировой юстиции в России (в Законе «О
статусе судей в Российской Федерации» от 26 июня 1992г.; в Федеральном
конституционном законе «О судебной системе Российской Федерации» от
31 декабря 1996г.; в Федеральном законе «О мировых судьях в Российской
Федерации» от 17 декабря 1998г.; в УПК РСФСР - в редакции ФЗ от 7
августа    2000г.;     окончательное    закрепление    в    законе,   действующей
современной российской модели мировой юстиции в УПК РФ 2002г., с
поправками, внесенными десятью Федеральными законами);

- определение места и роли мировой юстиции в современной российской
судебной системе;

- определение путей совершенствования действующей российской мировой
юстиции.

Для достижения названных целей потребовалось решить следующие задачи:

- анализ правовой базы мировой юстиции (и ее исторических
предшественников) в каждом из этапов;

- оценка исторических условий, стимулировавших изменения содержания и
форм мировой юстиции;

- выявление преемственности признаков мировой юстиции в разные
исторические периоды;

- оценка этих признаков как имеющих концептуальное значение;

- изучение практики осуществления правосудия российскими~ мировыми
судьями.

Методы и правовая база исследования. При проведении исследования были использованы следующие методы научного исследования: логический, историко-правовой, сравнительно-правовой, межотраслевой. Также в работе использовались статистический и социологический методы.

С помощью указанных методов оценивались концептуальные признаки мировой юстиции, исследовались модели мировой юстиции за длительный исторический период, реализация положений нового Уголовно-процессуального кодекса РФ в практике деятельности мировой юстиции.

Применение историко-правового метода позволило выявить как стойкие признаки преемственности российской современной модели мировой юстиции, так и ее существенные отклонения от исторических предшественников. Исторический подход к проблеме российской мировой юстиции позволил выявить ряд социально-правовых аспектов, которые могут составить тему самостоятельного исследования..

Новизна полученных результатов во многом явилась следствием использования методов сравнительного правоведения, ранее не применявшимся в изучении современной российской модели мировой юстиции.

В диссертации достаточно подробно исследовались российские модели мировой юстиции - созданная судебной реформой 1864г. и законодательством Российской Федерации за период 1998-2003п\; исторические и современные модели мировой юстиции в Англии (стране англосаксонской судебной системы) и Франции (стране континентальной судебной системы). Выбор Англии (и Уэльса) и Франции определялся тем, что в сравнительном правоведении они оцениваются как представительницы классических моделей мировой - юстиции - и в историческом, и в функциональном плане, что соответствовало целям их сравнения с соответствующими моделями российской мировой юстиции 1864 и 2003гг. Сравнительное исследование указанных моделей мировой юстиции ставило перед собой задачу выявить как общие,- так и специфические признаки дореволюционной и современной российской мировой юстиции.

В диссертации были использованы социологические методы исследования: а) анализ статистики деятельности мировых судей Центрального федерального округа (включает 18 субъектов Федерации, в их числе и г. Москва); б) опрос (методом анкетирования и экспертных оценок). В анкетном опросе участвовали 20% мировых судей г. Москвы из общего числа, назначенных на должность на момент опроса и 25% федеральных судей районных судов г. Москвы, специализирующихся в уголовном судопроизводстве, в том числе и в апелляционной инстанции. Данные социологических исследований позволили оценить стартовую ситуацию работы мировых судей в сложном по его составляющим, самом большом российском мегаполисе, получить представление о первых шагах мировой юстиции, о преимуществах и недостатках, трудностях, имеющихся в судебной практике по уголовным делам, рассматриваемым и разрешаемым мировым судьей. Полученные эмпирические данные исследования в совокупности с анализом законодательной базы современной российской модели мировой юстиции послужили основанием для предложений о ее дальнейшем совершенствовании.

Правовая база исследования включила Федеральный конституционный и Федеральные законы Российской Федерации, регулирующие судебную деятельность в России и относящиеся к функционированию мировой юстиции; Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (ред. 2001г.), Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ; дореформенные нормативные акты, касающиеся мировой юстиции; законодательство в рамках судебной реформы 1864г. (Учреждение судебных установлений; Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями; Порядок производства в мировых судебных установлениях); пореформенные правовые акты (Закон 12 июня 1889г. «О земских начальниках»; Закон 15 июня 1912г. «О преобразовании местного суда»).

При анализе и оценке англосаксонской и континентальной моделей мировой юстиции использовались историко-правовые памятники и правовые

акты: англосаксонской системы - Королевская прокламация 1195г. О рыцарях и стражах мира, Глостерский Статут 1278г.; современные законы о магистратских судах (1952, 1957, 1979, 1980, 1990, 1997гг.); для континентальной системы - Кодекс Юстиниана (529г.; 534г.); Дигесты Юстиниана 533г., Каролина - Уголовно-судебное уложение короля Карла V 1527г., Декларация прав человека и гражданина 1789г., Конституции Франции 1791, 1795гг., Конституционный акт 1793г., Конституции Франции 1848 и 1958гг., законы и ордонансы, относящиеся к деятельности магистратских судов и апелляционных судов Франции.

Предмет исследования. Исследовались исторические модели мировой юстиции англосаксонской и континентальной систем права; российский дореволюционный институт мирового судьи; а также соответствующие модели современной мировой юстиции; законодательная база и судебная практика судопроизводства у мирового судьи.

Положения диссертационного исследования, выносимые на защиту. 1.Современная российская мировая юстиция, созданная действующим законодательством о судоустройстве и судопроизводстве, не совпадает с историческими предшественницами (моделями российскими 1864г.), с западными историческими и действующими англосаксонскими и континентальными моделями мировой юстиции; имеет оригинальное правовое содержание и процессуальную форму.

2. Полученные данные позволили сделать вывод о том, что создание института
мирового судьи в современной    России, принявшего на себя значительную
часть нагрузки районных судов, облегчило доступ населения к правосудию.
Вместе с тем,    российский институт мирового судьи сохранил сущностные
черты    мировой    юстиции:     приближенность    к    населению,     специфику
подсудности, дополнительные формы контроля.

3. Диссертационное исследование выявило сходство целей и форм
деятельности мировых судей (российских и западных) на начальных стадиях их
исторического пути. В дальнейшем своем развитии западные модели все более

обретали формы, урегулированные правом (общим или статутным). Российская историческая модель дольше сохраняла признаки местной, общинно-территориальной структуры, фактически являющейся- частью территориальной общины. Соответственно, различия российской и западных моделей состояли в большей выраженности в российской модели связи мирового судьи с населением, а в западных, напротив, отдаленность от населения и вершение правосудия королевской, государственной властью. Сближение этих разных исторических путей произошло при проведении судебной реформы 1864г., когда в России была законодательно закреплена ее принадлежность к континентальной системе права. Однако и в этом случае в российской пореформенной модели мировой юстиции сохранились черты патриархальных отношений мирового судьи и населения. 4. Концепция мировой юстиции:

- общие признаки, характерные для судебной системы, к которой относится данная страна. Для России - это нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ, определяющие общие принципы и общий порядок судопроизводства в судах общей юрисдикции. К общим признакам мировой юстиции автором отнесены: определяющие место мировой юстиции в общей судебной системе государства; определяющие правовое пространство (материальное и процессуальное), в котором функционирует суд общей юрисдикции, и мировой суд в том числе; отражающие общие принципы уголовного процесса и судопроизводства у мирового судьи.

-специфические признаки мировой юстиции, исторически сложившиеся и сохранившиеся в действующих ее моделях. К этим признакам отнесены: единоличное судопроизводство у мирового судьи; подсудность дел, отнесенных к компетенции мирового судьи- преимущественно дела небольшой тяжести; полностью или частично упрощенное (суммарное) судопроизводство; направленность на применение мер, заменяющих наказание в виде лишения свободы; особые производства в рамках мировой юстиции (ювенальное), примирительный аспект.

Исследованием установлено, что действующая российская мировая
юстиция отражает эти специфические признаки частично. Потенциал
эффективности мировой юстиции в России содержится в совершенствовании
механизма единоличного судопроизводства мирового судьи.
5. Автор приходит к выводу, что наделение функциями апелляционной
инстанции при обжаловании приговоров и постановлений мирового судьи
районного судью, необоснованно. Автор исходит из принципа

коллегиальности апелляционного судопроизводства. Исторические и действующие основные современные модели апелляционного обжалования предусматривают только его коллегиальную форму, и это отвечает требованиям судебного контроля, где коллегиальность является непременным признаком.

6. Апелляционное производство, чтобы не терять свою сущность, должно иметь более жесткие рамки, обеспечивающие непосредственное исследование доказательств. В настоящее время предоставлена слишком широкая дискреция (ч.4 ст. 365 УПК РФ) суду апелляционной инстанции.

7.Примирение сторон по уголовным делам, подсудным мировому судье, является наиболее стойким концептуальным признаком мировой юстиции, как для исторических, так и действующих ее моделей. Однако эта специфика не подчеркивается в законодательстве, регулирующем судопроизводство у мирового судьи. Недостаточно урегулирован в УПК РФ и процессуальный порядок примирения сторон для случаев прекращения уголовного дела по этому основанию. В силу этого затруднено совершение процедуры примирения сторон. В судебной практике это приводит к недооценке мировыми судьями значения института примирения в рамках мировой юстиции. Автор вносит предложения по законодательному урегулированию процедуры примирения: в части процессуального закрепления факта возмещения вреда; наделения процессуальным статусом лиц, участвующих в примирении сторон; доказательственного значения примирения.

8.Представляется целесообразным изменение норм, регулирующих участие законного представителя и несовершеннолетнего подсудимого в судебном разбирательстве у мирового судьи по делам частного обвинения. Данный вывод обусловлен временным разрывом между появлением в процессе частного обвинителя и получением статуса подсудимого, в силу чего законный представитель несовершеннолетнего своевременно не становится стороной в процессе.

9.Проведенный анализ практики работы мировых судей по уголовным делам и данных, полученных в результате анкетирования, позволяет сделать вывод о возможности развития специфических признаков мировой юстиции, в первую очередь это касается расширения примирительного начала в судопроизводстве у мирового судьи. Представляется, что это должно быть связано с учетом мировыми судьями особенностей содержания и формы судопроизводства у мирового судьи.

Практическая значимость исследования. Практическую значимость диссертационного исследования определяют его результаты, полученные путем анализа законодательного материала в совокупности с изучением судебной практики мировых судей, что позволило выявить пробелы в законодательстве, трудности реализации их на практике и предложить дополнения к законам и решения ряда спорных вопросов. Полезной для мировых судей представляется информационная сторона тех частей диссертации, которые касаются недостаточно известных специфических функций отдельных институтов мировой юстиции в дореволюционной России и в современных западных странах.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена, обсуждена и одобрена на заседании сектора проблем правосудия Института государства и права РАН. Положения и выводы диссертации были изложены автором в ряде публикаций. Автор принимал участие в научно-практических конференциях: всероссийской научной конференции «Российской государство и право на рубеже тысячелетий» (г. Москва, 2-4 февраля 2000г.); межрегиональной

конференции «Восстановительный подход: стратегия продвижения и укоренения в России» (г. Москва, 4-5 ноября 2003г.); научной конференции Института государства и права РАН и Самарского государственного университета «Уголовно-процессуальный кодекс РФ в действии» (г. Москва 13 ноября 2003 г.)

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух частей, включающих шесть глав, заключения. И. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ:

Во Введении к диссертации обосновывается актуальность ее темы, научная новизна исследования и его результатов, формулируются цели и задачи диссертации, определяется ее научно-исследовательская база, технология процесса исследования и составляющие ее методы, определена практическая значимость теоретических положений и выводов, полученных в итоге проведенной работы. Введение включает перечисленные основные положения диссертации, выносимые автором на защиту.

Часть первая диссертации, озаглавленная «Историческое развитие мировой * юстиции», посвящена истории возникновения и функционирования исторических моделей российской мировой юстиции, а также соответствующий моделей, возникших и действовавших в рамках англосаксонской и континентальной правовых систем. Цель этой части исследования - выявить признаки сходства и различий в разных вариантах мировой юстиции, оценить возможное влияние на них специфического исторического и правового становления сравниваемых стран.

В Главе I. - «Российская модель мировой юстиции: от истории к современности» предпринимается попытка, путем изучения и анализа историко-правовых памятников Руси, определить зарождение ранних форм российской мировой юстиции. Автор приходит к выводу, что в Псковской судной грамоте (1467г.) содержится первое письменное закрепление в законодательном акте судебного органа - суда братчин, обладающего признаками мирового суда. Примирительная тенденция, присущая мировой

юстиции прослеживается и в последующих историко-правовых памятниках: Судебнике 1497г. Ивана III, Судебнике 1550г. Ивана IV и Соборном Уложении 1649г. царя Алексея Михайловича. Наибольшего развития идея создания особого судебного установления, в котором вершат правосудие общественные избранники, подконтрольные государству, получила в Губных грамотах (белозерская и каргопольская грамоты 1539гг., колмогорская грамота 1557г.). Анализируется неудавшаяся попытка по созданию мировых судов в 1766г., закончившаяся созданием совестных судов.

При рассмотрении причин и условий, в которых проводилась Судебная реформа 1864 года, отмечается неоднозначное отношение современников к институту мирового судьи, выразившееся в дискуссии, в которой участвовали ряд российских и западных юристов. Определяется место мировой юстиции в судебной системе России и ее модель, содержащая признаки англосаксонской и континентальной моделей мировой юстиции. Анализируется лояльная позиция законодателя в отношении кандидатов на должность мирового судьи, проявляющаяся в отсутствии жестких, единообразных требований в отношении образовательного, имущественного, территориального ценза. В работе это оценивается не только как проявление кадрового дефицита, но и как стремление властей укомплектовать судейский корпус мировой юстиции людьми достойными, пользующимися уважением населения округа.

При рассмотрении правового статуса мирового судьи (участкового и почетного) отмечается наделение мирового судьи полномочиями по осуществлению правосудия в первой и во второй инстанции, обусловленное выделением мировой юстиции из системы общих судов. Учреждение единой кассационной инстанции для мировых и общих судов - Кассационного по-уголовным делам департамента Правительствующего Сената оценивается автором негативно. Задуманный как «суд скорый», мировой суд, соединяясь в кассационной инстанции с общими судами, превращался в медлительное судебное производство, не отвечавшее целям его создания. Обращается внимание на многообразие функций административного и охранительного

характера, возложенных законом на мирового судью и отмечается, что исполнение этих обязанностей способствовало большей близости судьи к местному населению и лучшему знанию им условий жизни округа.

Подробно рассматривается компетенция мирового судьи, определенная Уставами 1864года и последующее расширение круга дел, отнесенных к его компетенции (Закон 18 мая 1882г., Закон 15 июня 1912г.), что позволило сделать вывод о высоком качестве правосудия, осуществляемого мировыми судьями.

Упрощенная, свободная от формализма процедура разбирательства у
мирового судьи характеризовалась особой - активной - ролью мирового судьи
в процессе, не характерной для состязательного процесса, но органично
существующей в дореволюционных мировых судах. Отмечается

примирительное содержание мировой юстиции, когда мировой судья был обязан склонять стороны к примирению и лишь в случае неуспеха приступать к постановлению приговора. Определяются особенности процессуального положения сторон, сравнивается статус потерпевшего-обвинителя и его отличие от статуса потерпевшего в общем суде, участие в процессе государственного обвинителя и защитника.

Рассматриваются особенности и основания апелляционного

обжалования окончательных и неокончательных приговоров мирового судьи. При рассмотрении апелляционного производства, отмечается активная роль мирового съезда, право вызывать свидетелей по собственной инициативе и возможность примирения сторон.

Анализируются последствия контрреформы и ее значение для мировой юстиции; последующая работа по возрождению мировой юстиции, завершившаяся принятием 15 июня 1912г.'3акона «О преобразовании местного суда». Положительно оценивается тенденция к увеличению срока полномочий мирового судьи, повышению требований к уровню образования и снижению имущественного ценза.

Анализируются результаты деятельности мировой юстиции и причины ее ликвидации в начале ХХв.

Глава II. «Англосаксонская и континентальная модели мировой юстиции:
история и современность». Указанные модели анализируются и

сравниваются между собой и с историческими моделями института мирового судьи в России в разные исторические периоды. Основными объектами исследования были: мировая юстиция в Англии и Франции, как наиболее типичные и исторически первичные правовые модели. Прослеживается исторический путь каждой из указанных моделей мировой юстиции от их возникновения и до начала XXI в., когда в России - центральном объекте исследования - стала функционировать созданная в конце Х1Хв. мировая юстиция.

Исторически английская мировая юстиция отсчитывает свое существование от Королевской прокламации 1195г., создавшей институт мирового судьи как самостоятельную судебную юрисдикцию. Импульсом создания мировых судей (по английской терминологии Королевских актов -"стражей мира" и "рыцарей мира") было стремление освободить от чрезмерной нагрузки местные суды, передав часть их компетенции (в основном по делам о малозначительных преступлениях) "стражам мира". В диссертации эта начальная цель создания мировой юстиции прослеживается по другим странам и в разные исторические периоды. Относится это и к России, в том числе и современной. Выявлена еще одна историческая особенность: в дальнейшем подсудность мировых судей расширяется, причем в сторону подсудности преступлений средней тяжести. Что касается Англии, то в этой стране юрисдикция мировых судей менялась несколько раз в указанном направлении, но в XIVB. После утверждения в Англии подсистемы магистратских судов, в их подсудности вновь стали преобладать дела о преступлениях небольшой тяжести. Это особенно относилось к магистратским ювенальным судам.

Вторая специфическая особенность английской мировой юстиции, также рассмотренная в данной главе, - это то, что историческая ее модель не выросла

на базе судебного прецедента, а сразу создавалась путем издания нормативного (королевского) акта. И эта юридическая особенность проявлялась в ходе истории, что не было свойственно англосаксонской правовой и судебной системе.

При рассмотрении современной модели мировой юстиции отмечается как приверженность к традициям, свойственная англосаксонской системе права, так и следование современным условиям (введение стипендиарных магистратов- профессионалов, усиление «непрофессионального элемента» -судебными клерками-профессионалами и др.)

Статутная правовая база континентальной модели мировой юстиции в своем историческом развитии имела определенные особенности. Анализу подвергнуты историко-правовые акты, отражающие отдельные стороны судебной деятельности магистратов, подсудности, нормы, относящиеся к уголовной ответственности и наказанию за преступления, подсудные магистратским судам.

В диссертации подчеркивается, что историческая континентальная модель мировой юстиции, основанная на положениях римского права, относится ко всем странам, входившим в Римскую империю. Самостоятельной французской территории не могло быть, поскольку территория, которую занимает современная Франция, правовой самостоятельности тогда не имела. Именно поэтому в диссертации исторические признаки континентальной модели больше отражены в другом, более позднем памятнике романо-германской системы - в Каролине - Уголовно-судебном Уложении Карла V.

Франция - в диссертации выбрана для построения по ее законодательству исторической, но более поздней модели континентальной мировой юстиции. Франция - страна классических буржуазных конституций и ее мировая юстиция была поднята на конституционный уровень. В диссертации это оценивается, как специфическая характеристика французской модели мировой юстиции. Характерной для Франции того периода является еще одна особенность: конституции пост-революционного периода реставрации

исключали мировую юстицию из судебной системы, отраженной в Конституции. В диссертации это оценивается как косвенное признание мировой юстиции в качестве демократического института судебной защиты прав человека и гражданина. Подтверждением такой оценки может служить тот факт, что после длительного периода отсутствия мировая юстиция вновь появилась во французской Конституции после революции 1848г. Анализируются произошедшие в первой половине XX века изменения: в подсудности дел, отнесенных к компетенции мирового судьи; введение с 1926г. образовательного ценза (начального юридического образования), коллегиального принципа рассмотрения дел мировыми судьями.

При рассмотрении результатов реформы судебной системы 1958г., автор обосновывает положение не об упразднении во Франции мировой юстиции, а об ее реформировании и отмечает сохранение предметной подсудности дел, отнесенных к компетенции трибуналов малой инстанции (заменивших мирового судью), специфической судебной процедуры. Отмечается, что современный французский магистратский суд, в отличие от англосаксонского, потерял часть признаков его исторической модели.

Часть первая диссертации завершается выводами о специфике исторического пути мировой юстиции в России. Специфика эта связана своеобразием историко-правового становления и развития Российского государства, где были периоды длительной изоляции России от внешнего мира, что способствовало формированию своеобразной модели мировой юстиции 1864г.

В диссертации подчеркивается также, что отсутствие в нашей стране на протяжении более чем восьмидесяти , лет института мирового судьи, обусловило недооценку юристами и гражданским обществом специфики мировой юстиции как инструмента защиты прав человека. В этой связи возрождение в России в конце ХХв. мировой юстиции привычно для российского юридического мышления осуществлялось в основном на правовой базе судов общей юрисдикции.

Часть вторая «Мировая юстиция в современном уголовном

судопроизводстве России»

Глава III «Концепция мировой юстиции» - включает анализ юридических

признаков мировой юстиции, которым придается концептуальное значение для определения понятия мировой юстиции. Эти признаки подразделяются на общие и специфические.

Предлагаемая концепция ориентирована на теоретическую, обобщенную модель мировой юстиции. Соответственно, ее признаки - это те, которые формировались исторически и сохранились в современных моделях мировой юстиции, прошли испытание временем и проверку на эффективность. Учитывая теоретическую и практическую потребность определения специфики модели российской мировой юстиции по УПК РФ, ее признаки сравнивались с концептуальными признаками теоретической модели мировой юстиции.

Основой сравнения понятия мировой юстиции, которого придерживается автор и которое, по его представлению, является более широким, чем термин «мировой судья», указанный, в частности, в УПК РФ. В российской и западной юридической литературе мировая юстиция рассматривается и как юрисдикция мирового судьи, и как специфический механизм правосудия, имеющего специфические особенности, отличающие его от судов общей юрисдикции.

К общим концептуальным признакам мировой юстиции отнесены те,
которые определяют ее принадлежность к общей судебной системе данной
страны, в связи с чем на нее распространяются общие принципы
судопроизводства. К числу специфических концептуальных признаков

мировой юстиции автором отнесены те, которые в ней либо специфически проявляются, либо характеризуют только ее и не встречаются в судопроизводстве судов общей юрисдикции, а именно: определяющие мирового судью как носителя функции судебной власти; предметная подсудность; единоличное производство; ускоренное и упрощенное судопроизводство; специфика апелляционного производства; особые

производства в рамках мировой юстиции; специфические принципы мировой

юстиции.

Глава IV. «Производство по уголовным делам у мирового судьи». В рамках

< данной главы рассматриваются следующие вопросы:

-законодательная база судопроизводства у мирового судьи. Сравнительному исследованию подвергается законодательство о мировых судьях, отраженное в УПК РСФСР и в УПК РФ. Отмечается различие в подсудности дел, отнесенных к компетенции мирового судьи, -подсудность дел, отнесенных к компетенции мирового судьи. Рассматривается предметная подсудность, как имеющая специфику в рамках мирового судопроизводства. Анализ предметной подсудности уголовных дел, отнесенных к компетенции мирового судьи по УПК РФ и сравнение с соответствующей подсудностью, которая была предусмотрена УПК РСФСР позволил, сделать следующие выводы:

- изменения подсудности в сторону ее расширения произошли за счет
включения в подсудность мировому судье дел о преступлениях, наказуемых
лишением свободы сроком до трех лет (по УПК РСФСР этот срок был ниже
на один год - до двух лет);

- спектр уголовных дел пополнился новыми составами преступлений,
включенными в УК РФ недавними Федеральными Законами;

- подсудность уголовных дел, отнесенных к компетенции мировых судей
была пополнена делами, не отнесенными к ней УПК РСФСР (ст. 467);

- перераспределение предметной подсудности мирового судьи имело и
обратное движение: существенная часть составов преступлений,
относившихся к подсудности мирового судьи по УПК РСФСР, из УПК РФ
исключена.

Произошедшее изменение подсудности мирового судьи отражает изменение общего критерия наказания, учитывает сложность рассмотрения дел, степень общественной опасности. Диссертантом обосновывается нецелесообразность отнесения к подсудности мирового судьи уголовных дел о преступлениях,

предусмотренных ч.2 ст. 281-1 УК РФ (Организация экстремистского сообщества), ч.1 ст. 189 УК РФ (Незаконные экспорт или передача сырья, материалов, оборудования, технологий, научно-технической информации, незаконное выполнение работ, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники).

- специфика судопроизводства у мирового судьи._____ Анализируются

полномочия мирового судьи по рассмотрению дел частного обвинения.

Рассматривается процессуальный порядок, права сторон. Отмечается

необходимость более четкого законодательного урегулирования норм,

регламентирующих наделение процессуальным статусом потерпевшего,

участие законного представителя; круг лиц, обладающих правом

возбуждения уголовного дела в защиту умершего родственника,

прекращение в этом случае дела по примирению сторон; разъяснение прав

частного обвинителя; порядок вызова несовершеннолетнего

подозреваемого, обвиняемого через его законных представителей.

Высказываются предложения по повышению уровня защиты прав

несовершеннолетнего и недопустимости совмещения функций защитника и

законного представительства, что, к сожалению, встречается на практике.

Подробно рассматривается особый порядок судебного разбирательства.

Положительно оценивая тенденцию к упрощению и ускорению производства,

диссертант негативно оценивает излишнее и опасное упрощение

судопроизводства, считая, что особый порядок судопроизводства должен

распространяться только на уголовные дела о преступлениях небольшой и

частично средней тяжести при условии обязательного допроса в судебном

заседании подсудимого. Отмечается -недостаточная урегулированность

применения порядка особого производства по делам частного обвинения.

Из числа рассмотренных в диссертации вопросов, связанных с применением института примирения сторон в уголовном процессе, необходимо указать следующие:

- неурегулированность примирительной процедуры в УПК РФ и
соответствующая необходимость восполнения этих пробелов в
законодательстве;

- необходимость определения в этой процедуре соотношения трех ее
процессуальных составляющих: примирения, возмещения ущерба,
прекращения уголовного дела (начало, последовательность исполнения,
завершение, процессуальные последствия);

- определение роли в процедуре примирения указанных в УПК РФ
процессуальных участников; центральная роль в этой процедуре мирового
судьи, его решений об использовании в рамках института примирения
неюридических специальных познаний; доказательственное значение
полученных с их помощью результатов.

В диссертации делается общий вывод, что процедура примирения сторон в уголовном процессе в настоящее время не обеспечена в достаточной мере именно уголовно-процессуальной нормативной базой, в связи с чем, могут возникнуть сомнения в конкретных случаях относительно самого факта примирения, о действительных намерениях его участников, наконец, об эффективности результатов примирения.

При рассмотрении порядка постановления мировым судьей приговора отмечается отсутствие специфики (за исключением единоличного принятия решения) и высказывается мнение о сложности единоличного решения вопроса о вменяемости (или невменяемости) подсудимого.

Оценивая современную российскую модель мировой юстиции в рамках судебной процедуры в первой инстанции делается общий вывод о значительном ее отличии от российской исторической модели и от современных английских и французских судов. Об этом свидетельствует: полный состав участников процесса, отсутствие особой сокращенной формы судопроизводства, включенность мировых судов в общую судебную систему. Глава V. «Апелляционное обжалование приговоров и постановлений мирового судьи» В Главе рассматриваются: процессуальный институт

апелляции, апелляционное производство, решения суда апелляционной инстанции. Сравнительному анализу подвергаются апелляционные производства рассматриваемых моделей мировой юстиции (как исторических, так и современных) и делается вывод о наличии существенных различий. При рассмотрении порядка апелляционного производства, установленного УПК РФ, обосновывается: недопустимость апелляционного рассмотрения дел единоличным судьей. Необязательность для апелляционного суда вызова свидетелей, допрошенных в суде первой инстанции, определяется как не соответствующее основам апелляции, предполагающей повторное исследование доказательств. Отрицательно оценивается, установленное УПК РФ, совпадение предмета апелляционного и кассационного судопроизводства. С учетом реалий, делается вывод о возможном введении в будущем классической апелляции и распространении. ее на решения принимаемые в первой инстанции

Глава VI. « Анализ практики функционирования российской мировой юстиции».

Отмечаются выявившиеся в процессе становления мировой юстиции
трудности финансового, а также организационного характера, ряд которых
связан с недостаточным законодательным урегулированием вопросов
организационного обеспечения мировой юстиции. Обосновывается

нецелесообразность наделения полномочиями по организационной деятельности мировой юстиции органов юстиции либо органов исполнительной власти субъектов Федерации и предлагается передать эти полномочия территориальным органам Судебного департамента.

Рассматривается положение с формированием в России мировой юстиции,
и анализируются причины неравномерного становления этого института.
Проведенное статистическое исследование позволило определить субъекты
Федерации наименее подготовленные к введению мировой юстиции и выявить
причины, повлекшие это. Отмечается выявившиеся в процессе

функционирования мировой юстиции неравномерное распределение нагрузки

на мировых судей, исследуются причины указанного явления и перспективы увеличения численности мировых судей.

На основании статистического исследования обосновывается вывод о положительных результатах работы мировых судей за 2002год.

Анализируются результаты, проведенного среди мировых (20%) и районных судей (25%) г. Москвы выборочного социологического исследования и делается вывод:

-о наличии резерва по развитию специфических признаков мировой

юстиции (близость к населению, примирительная направленность);

- о наличии факторов, отрицательно влияющих на осуществление

мировыми судьями правосудия.

Статистическая картина, отражающая деятельность мировой юстиции за последние полтора года, равно как и результаты анкетного опроса мировых и районных судей, позволили сделать следующие выводы:

-институт мировой юстиции при всех трудностях его формирования и

функционирования дает положительные, в целом, результаты, позволяющие

считать, что создание мировой юстиции в современный период является

востребованным и обоснованным; - вместе с тем подтверждаются изложенные выше положения о том, что

действующий институт мирового судьи нуждается в усовершенствовании

законодательной базы.

В заключении в обобщенном виде представлены основные выводы, сделанные в результате проведенного исследования. По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Шаркова И.Г. «Мировой судья в дореволюционной России»//Государство и
право, М.: Наука, 1998. (1,4 п.л.)

2. Шаркова И. Г. «На правовом поле скоро появятся мировые
судьи»/Российская юстиция, 1999, №1. (0,4 п.л.)

3. Шаркова И.Г. «Мировой суд как средство улаживания конфликтов»/Сб.
Статьи и тезисы докладов аспирантов Института государства и права
Российской Академии наук,М, 1999. (0,3 п.л.)

4.         Шаркова   И.Г.«Первые   шаги   мировой   юстиции»/Сб.Статьи   и   тезисы
докладов   на   теоретической   конференции   аспирантов   и   соискателей
Института государства и права Российской Академии наук, М., 2000.     (0,3
п.л.)

5. Мельникова'Э.Б., Боровский М.В., Шаркова И.Г. «Мировая юстиция».
/Судебная реформа: проблемы и перспективы, М., 2001. (0,3 п.л.)

6. Шаркова И.Г. «Новый УПК РФ и концепция современной российской
мировой юстиции». /Сборник статей аспирантов и стажеров Института
государства и права Российской Академии наук, М., 2003.(0,4 п.л.)

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Чеботарева Ирина Николаевна

Обвиняемый в стадии предварительного

расследования современного российского

уголовного процесса: статус, гарантии прав и

законных интересов

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Воронеж - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

Диссертация выполнена на кафедре уголовного процесса Воронежского государственного университета

Научный руководитель: кандидат юридических наук,

доцент Рябинина Т.К.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук

ГриненкоА.В.

кандидат юридических наук Хаматова Е.В.

Ведущая организация: Воронежский институт МВД России

Защита состоится 16 апреля 2004 года в 13— час. на заседании диссертационного совета Д.212.038.04 в Воронежском государственном университете по адресу: 394006, г. Воронеж, пл. Ленина, 10, ауд. 18.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Воронежского государственного университета.

Автореферат разослан "12" марта 2004 года.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена тем, что права личности, человека и гражданина в современной России закономерно являются объектом повышенного внимания и важнейшим фактором преобразований в различных областях общественной и государственной деятельности. Это относится и к сфере уголовного процесса, где они нуждаются в наиболее действенной и надежной защите. Конституция Российской Федерации провозглашает, что в России человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Кардинальное изменение на конституционном уровне отношения государства к личности неизбежно влечет существенное изменение направленности и содержания уголовного процесса. Развитие уголовно-процессуального законодательства всегда проистекает из необходимости обеспечить должное соотношение общественных и личных интересов. Именно идеи первоочередной защиты личности в уголовном процессе легли в основу концепции нового уголовно-процессуального законодательства, предполагающей создание качественно иного уголовного процесса - охранительного типа, являющегося по своему социальному предназначению гарантом личности от произвола карательных органов государства. Принятие Уголовно-процессуального кодекса РФ знаменует собой важный этап в осуществлении демократических преобразований в Российской Федерации: в нем отражена совершенно новая система приоритетов, ценностей и понятий. Согласно ст.6 УПК РФ одним из назначений уголовного судопроизводства является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения. Защитив личность, государство получит защищенное общество, и само будет защищено - таков замысел создателей нового Уголовно-процессуального кодекса РФ.

К сожалению, подлинное значение прав человека еще далеко не всеми и не
в полной мере осознается в нашем посттоталитарном государстве. Низкая
правовая культура, правовой нигилизм, будничное попирание прав человека,
ставшее нормой, и другие подобные ^Ш

БИБЛИОТЕКА 09

общества не позволяют в должной мере воспринимать общепризнанные, общедемократические ценности, к которым относятся и права человека. Общее отношение населения к правам человека проявляется и в среде работников правоохранительных органов. Одна из немаловажных причин торможения преобразований в правовой сфере - глубокая,деформация профессионального правосознания- нескольких поколений советских юристов. Непонимание, невосприятие передовых идей обусловлено тем, что они как бы нанизываются на привычные для правоприменителя стереотипы действующей судебно-правовой, системы. Поэтому задача по формированию современного» уголовно-процессуального права состоит не только в том, чтобы создать стабильное легитимное законодательство, модернизированное с точки зрения принципов ^демократического- правового государства,* но и% _в _том, чтобы добиться надлежащего осуществления прав и обязанностей участников правоотношений в процессе его реализации.

Утверждение* состязательной формы российского судопроизводства определяет существенные преобразования в структуре уголовного процесса, изменение соотношения процессуальных возможностей органов уголовного преследования и обвиняемого при защите своих прав и интересов. Для того, чтобы были реализованы возможности, заложенные в состязательном процессе, необходимо уголовно-процессуальное законодательство, правильно и четко балансирующее правовые статусы участников судопроизводства. Однако с позиций равноправия сторон как фундамента состязательности УПК РФ хотя и расширил права обвиняемого и его защитника, но недостаточно уравновесил их с правами противоположной стороны - обвинителя. В связи с этим возникает необходимость глубокого анализа норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих механизм обеспечения состязательных начал уголовного процесса в этой части.

Тема правового статуса обвиняемого занимала и занимает видное место в теоретических разработках многих ученых и практических работников. Это вполне понятно, так как нет,пожалуй, другого вопроса, который вбирал бы в

«д*

себя такое множество различных аспектов уголовно-процессуальной теории и практики. Проблема правового положения обвиняемого была затронута в трудах таких авторов, как М.С.Строгович, В.М.Савицкий, Ю.И.Стецовский, И.Л.Петрухин, В.З.Лукашевич, Л.М.Карнеева, Р.Д.Рахунов, Л.Д.Кокорев, Е.Г.Мартынчик и других. Однако они были созданы в совершенно иной общественно-политической и социально-экономической обстановке и базировались на существовавшем в то время законодательстве. Принятие новых законов требует новых научных разработок. Тем более, что многие вопросы указанной тематики являются в теории и практике уголовно-процессуальной деятельности предметом дискуссий.

Принятие УПК РФ выводит в число приоритетных научных исследований
анализ норм принятого закона с целью разработки рекомендаций и
комментариев, облегчающих применение закона работниками

правоохранительных органов, а также с целью дальнейшего совершенствования законодательной базы уголовно-процессуальной деятельности. Анализ нормативно-правовых преобразований свидетельствует о наличии весьма серьезных пробелов как в практической стороне реализации идей демократического правосудия по уголовным делам, так и в логическом построении законодательного регулирования уголовного судопроизводства.

Этими обстоятельствами объясняется выбор темы диссертационного исследования и ее актуальность.

Цели и задачи исследования. Целью работы является научный анализ понятия и видов процессуального статуса обвиняемого на современном этапе развития уголовно-процессуальной доктрины, законодательства и практики его применения, а также разработка теоретически и практически значимых рекомендаций, направленных на оптимизацию обеспечения и реализации прав и законных интересов обвиняемого в стадии предварительного расследования.

Указанные цели достигаются посредством решения следующего комплекса задач:

исследования правового статуса обвиняемого в стадии предварительного расследования;

критического анализа научных воззрений по поводу содержания правового статуса обвиняемого, оснований и порядка его появления в уголовном судопроизводстве;

выявления тенденции развития уголовно-процессуального законодательства, регулирующего правовое положение обвиняемого в стадии предварительного расследования, в свете дифференциации уголовного процесса; исследования акта привлечения в качестве обвиняемого как процессуальной процедуры и пне ш гут а уюловною судопроизводства;

выделения и анализа системы процессуальных гарантий прав и законных интересов обвиняемого в стадии предварительного расследования; анализа современного состояния и перспектив прокурорскою надзора и судебного контроля в механизме охраны прав и законных интересов обвиняемого;

разработки рекомендаций по совершенствованию норм УПК РФ, регулирующих правовое положение обвиняемого в стадии предварительного расследования.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования является процессуальный статус обвиняемого в стадии предварительного расследования, его правовое положение в уголовно-процессуальной деятельности и отношениях в сфере уголовного судопроизводства.

- Предметом исследования являются нормативные положения, определяющие правовой статус обвиняемого в стадии предварительного расследования, раскрывающие его содержание.

Методологическую основу исследования составляет, прежде всего, комплексный подход к анализу проблем правового статуса обвиняемого, сопоставление действующего уголовно-процессуального законодательства и ранее действовавшего Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. При подготовке диссертации использовались также общенаучные методы конкретно-

исторического, историко-правового и логического анализа и синтеза, метод сравнительного исследования, системного, статистического, конкретно-социологического анализа, применение которых способствовало обращению к современным проблемам уголовно-процессуального права, а также общей теории права.

Нормативно-правовую базу исследования составили международные правовые акты, закрепляющие основные права и свободы человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства, Конституция РФ, Уголовно-процессуальный кодекс РФ, другие Федеральные законы Российской Федерации.

Эмпирическую багу диссертации составили результаты обобщения 300 уголовных дел различных категорий, рассмотренных Ленинским и Промышленным районными судами города Курска.

Кроме того, автором* проведено анкетирование 120 следователей и прокуроров, 120 адвокатов по дискуссионным вопросам, касающимся правового статуса обвиняемого в стадии предварительного расследования и гарантий его правовой защищенности.

Также автором использовалась опубликованная практика Конституционного Суда РФ, Верховного Суда СССР, РСФСР, РФ.

Научная новизна исследования состоит в том, что в нем впервые после принятия Уголовно-процессуального кодекса РФ на монографическом уровне и на основе комплексного подхода исследуются вопросы, касающиеся правового статуса обвиняемого в стадии предварительного расследования, гарантий его правовой защищенности.

В этой связи предпринята попытка предложить решение ряда спорных вопросов, относящихся к исследуемой проблеме, и научно осмыслить положения, закрепленные в современном законодательстве.

Основные положения, выносимые на защиту. Научная новизна работы получила свое отражение в следующих положениях, выносимых на защиту:

выработано понятие процессуального статуса обвиняемого, его составляющих;

обосновываются положения, согласно которым привлечение в качестве обвиняемого является процессуальным актом и институтом уголовного процесса;

рассмотрен акт привлечения лица в качестве обвиняемого. С точки зрения обеспечения его основных прав предложено изменить содержание соответствующего постановления, а также усовершенствовать нормативное обеспечение процедуры предъявления обвинения и допроса обвиняемого; • дан критический анализ норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих обеспечение и реализацию прав обвиняемого в стадии предварительного расследования; предложены рекомендации по изменению и дополнению существующего уголовно-процессуального закона;

аргументирована необходимость четкой законодательной регламентации обязанностей обвиняемого и порядка их разъяснения;

обосновано предложение по изменению и дополнению уголовно-процессуального законодательства, регулирующего процессуальный статус обвиняемого, появляющегося по окончании дознания, в части урегулирования процедуры предъявления обвинения и его допроса;

определено соотношение между прокурорским надзором и судебным

контролем в механизме охраны прав и законных интересов обвиняемого в

стадии предварительного расследования;

аргументируется необходимость пересмотра перечня субъектов, имеющих 1 право на реабилитацию и сужения оснований для возникновения права на

реабилитацию;

обоснованы предложения по внесению изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, уточнению редакции ряда статей с целью достижения наибольшего соответствия.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Диссертация представляет собой определенный вклад в теоретическую

разработку комплекса проблем теории уголовного процесса. В ней выработаны ряд научных положений, раскрывающих понятие и сущность процессуального статуса обвиняемого в стадии предварительного расследования, а также оснований и порядка его появления в уголовном судопроизводстве.

Практическая значимость работы определяется следующими обстоятельствами: во-первых, внесены предложения по совершенствованию законодательства; во-вторых, содержащиеся в ней положения и выводы могут быть использованы в практической деятельности следователей, адвокатов, прокуроров, судей; в-третьих, изложенные в диссертации положения могут быть использованы для дальнейшего теоретического исследования как данной проблемы, так и связанных с ней вопросов; в-четвертых, результаты исследования целесообразно использовать при проведении учебных занятий со студентами юридических факультетов по курсу "Уголовный процесс", спецкурсу "Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве".

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы обсуждались на межвузовской научно-практической конференции "Социально-экономические и правовые проблемы борьбы с преступностью", проходившей 24 ноября 2000 года в Курском филиале Орловского юридического института МВД РФ, Всероссийской научно-практической конференции "На пути к правовому государству: трудности и достижения", проходившей 25-26 октября 2001 года в Курском государственном техническом университете, Межрегиональной научно-практической конференции "Уголовно-правовые и процессуальные проблемы отправления правосудия в современной России", проходившей в мае 2003 года в Курском государственном техническом университете. Ряд положений диссертации обсуждались на семинаре по проблемам практического применения норм УПК РФ, проходившем в Курской областной коллегии адвокатов в 2002 году.

Основные положения диссертации изложены автором в б научных публикациях.

Структура работы обусловлена се темой, целями и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих семь параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются цели и задачи исследования, характеризуются методологическая и империческая основы диссертации, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава "Правовой статус обвиняемого. Основания и процедура появления обвиняемого в стадии предварительного расследования" состоит из трёх параграфов.

В первый параграф "Понятие и виды правового статуса обвиняемого (теория, закон, практика реализации)" определено понятие правового статуса обвиняемого и вычленены составляющие его элементы. Уголовно-процессуальный статус обвиняемого является отраслевым по отношению к общему (конституционному) статусу личности. Индивидуальным статусом является уголовно-процессуальный статус конкретного лица, привлеченного в качестве обвиняемого.

Правовой статус обвиняемого - это положение обвиняемого в уголовном судопроизводстве, закрепленное нормами уголовно-процессуального права. Его характеризуют следующие элементы: процессуальные права и обязанности, законные интересы, процессуальная правоспособность, процессуальная дееспособность, процессуальная ответственность, процессуальные гарантии.

Уголовно-процессуальная правоспособность - это способность лица быть субъектом уголовного судопроизводства, то есть иметь уголовно-процессуальные права и исполнять обязанности, а уголовно-процессуальная дееспособность - способность лично и самостоятельно осуществлять в процессе указанные в законе права и обязанности. Субъективное право - это право

данного субъекта, это вид и мера его возможного поведения, юридически оформленные и юридически гарантированные возможности личности пользоваться социальными благами. Как уголовно-процессуальная обязанность законодательно постулируется общественно необходимое поведение, исполнение которого поддерживается авторитетом власти. Необходима законодательная регламентация обязанностей обвиняемого, потому что, во-первых, законодательное разъяснение обязанностей помогает точнее исполнять их, служит обеспечению законности в уголовном судопроизводстве, решению его задач. Во-вторых, необходимо установить единство понимания обязанностей обвиняемого со стороны правоприменителя. В-третьих, четкое нормативное закрепление обязанностей и их разъяснение служат тому, чтобы к обвиняемому под угрозой государственно-принудительных мер не предъявлялись требования, превышающие зафиксированный правом уровень его обязанностей. В-четвертых, обвиняемый, опираясь на норму права, закрепляющую его обязанности, сможет защищать свои права и интересы от неправомерных притязаний. Для этого предлагается изложить обязанности обвиняемого в статье 47 УПК РФ отдельной частью. Законными интересами являются интересы личности, которые непосредственно не охватываются содержанием установленных законом прав. Они служат продолжением, либо этапом на пути формирования новых субъективных прав и обязанностей и не всегда могут быть опосредованы субъективными правами и обязанностями. Критериями законности интереса обвиняемого являются положения закона и материалы уголовного дела. Уголовно-процессуальная ответственность призвана обеспечивать правомерное поведение субъектов уголовно-процессуальной деятельности и в этом смысле служит гарантией выполнения процессуальных обязанностей всеми участниками судопроизводства, в конечном счете, обеспечивает нормальное движение уголовного судопроизводства для успешного решения его задач.

Во втором параграфе "Акт привлечения в качестве обвиняемого и его юридическое значение" рассматриваются две процедуры появления

обвиняемого в уголовном процессе: в общем порядке - путем вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого - на предварительном следствии, и порядок появления обвиняемого при производстве дознания. Обвиняемый при производстве дознания и обвиняемый при производстве предварительного следствия обладают разным объемом прав. Возможны два варианта решения существующей проблемы. Первый путь предполагает пересмотр сути дознания, определения ее как выяснение наличия или отсутствия оснований для возбуждения уголовного преследования, с последующим производством предварительного следствия или передачей дела в суд. Второй путь - совершенствование уголовно-процессуального законодательства посредством детализации существующей процедуры дознания, включением в нес норм, регулирующих предъявление обвинения, допрос обвиняемого и т.п.

Учитывая большое значение акта привлечения в качестве обвиняемого, закон связывает его осуществление с наличием необходимого для этого основания. Исходя из требования закона, основанием для привлечения лица в качестве обвиняемого являются доказательства (ст. 171 УПК РФ). Поэтому возможна такая редакция чЛ ст. 171 УПК РФ: «При доказанности обстоятельств, устанавливающих событие преступления, виновность лица в совершении преступления и отсутствие обстоятельств, исключающие преступность и наказуемость деяния, а также обстоятельств, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания, следователь выносит мотивированное постановление о привлечении в качестве обвиняемого».

Отказ от изложения доказательств в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должен быть обусловлен не произвольным усмотрением следователя, а тактическими особенностями расследования конкретного уголовного дела, когда целесообразнее знакомить обвиняемого с доказательствами при предъявлении обвинения, в ходе допроса, либо позднее. Поэтому возможно следующее дополнение ч.2 ст. 171 УПК РФ: "В постановлении должны быть указаны: ... перечень доказательств, подтверждающих обвинение. Отказ от изложения доказательств может быть

обусловлен только тактическими особенностями расследования конкретного уголовного дела, о чем делается отметка в постановлении".

Акт привлечения в качестве обвиняемого - это последовательность совершаемых действий в процедуре привлечения в качестве обвиняемого. Правовой институт привлечения в качестве обвиняемого по сути и объему шире акта привлечения в качестве обвиняемого, он включает группу взаимосвязанных между собой норм, регулирующих: 1) вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого; 2) принятие мер по обеспечению явки обвиняемого; 3) разъяснение права пригласить защитника или ходатайствовать о его назначении; 4) предъявление обвинения: а) удостоверение в личности обвиняемого; б) объявление постановления о привлечении в качестве обвиняемого; в) разъяснение сущности обвинения; г) разъяснение прав и обязанностей обвиняемого; д) подписание обвиняемым, его защитником и следователем постановления; е) вручение копии постановления обвиняемому, его защитнику, направление прокурору; 5) допрос обвиняемого; 6) изменение и дополнение обвинения.

В этой связи необходимо устранить из названия главы 23 "Привлечение в качестве обвиняемого. Предъявление обвинения" слова "предъявление обвинения", поскольку акт привлечения в качестве обвиняемого включает в себя и предъявление обвинения, а также изменить название ст. 171 УПК РФ "Порядок привлечения в качестве обвиняемого" на "Порядок вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого", поскольку именно об этом идет речь в законе.

Требует изменений и норма, регулирующая допрос обвиняемого. В работе обоснована следующая редакция ст. 173 УПК РФ: 1. Если обвиняемый желает дать показания, следователь обязан допросить его немедленно после предъявления ему обвинения. 2. После выполнения требований ч.б ст.47 настоящего Кодекса следователь выясняет у обвиняемого желает ли он и на каком языке дать показания по предъявленному обвинению... и далее по тексту.

Право обвиняемого на собственноручную запись показаний необходимо закрепить в ч.4 ст.47 УПК РФ, среди других прав, предоставленных ему законом, а также дополнить ст. 173 УПК РФ положениями, регулирующими возможность собственноручной записи показаний обвиняемым.

Следует отметить, что законодатель использует неудачный оборот «при допросе», из которого не понятно в какой именно момент допроса следователь должен разъяснить обвиняемому его права. Представляется необходимым сформулировать это требование закона следующим образом: "в начале первого допроса, в начале последующих допросов", и внести соответствующие изменения в ч.б ст.47 УПК РФ.

Положение закона о том, что допрос не может длиться непрерывно более четырех часов, представляется возможным дополнить следующим содержанием: "По истечении четырех часов непрерывного допроса следователь должен выяснить у допрашиваемого лица, желает ли оно продолжить дачу показаний, или ему необходим перерыв. В случае если допрашиваемый пожелает продолжить дачу показаний, следователь обязан разъяснить ему, что по его просьбе допрос может быть прерван в любое время".

В третьем параграфе "Законодательное закрепление, обеспечение и реализация основных прав и обязанностей обвиняемого" диссертант приходит к выводу, что обвиняемому в стадии предварительного расследования УПК РФ предоставляет широкие права для защиты своих интересов. Поэтому искусственное затягивание в составлении постановления о привлечении в качестве обвиняемого ущемляет не только процессуальные права обвиняемого, но и конституционные права человека. Одной из причин такого затягивания, как представляется, является стремление следователя и дознавателя, подольше «подержать» лицо, фактически обвиняемое в преступлении, в положении свидетеля. Поэтому необходимо в ч.З ст.56 УПК РФ ввести норму следующего содержания: «Не подлежит допросу в качестве свидетеля лицо, в отношении которого у следователя есть основания для привлечения > в качестве обвиняемого». Только своевременное предъявление обвинения, когда

следователь располагает для этого юридическими и фактическими основаниями, соответствует соблюдению принципа обеспечения обвиняемому права на защиту. В качестве дополнительной гарантии прав обвиняемого следует предусмотреть в ст. 171 УПК РФ правило следующего содержания: "Постановление о привлечении в качестве обвиняемого должно быть вынесено не менее чем за 5 суток до окончания предварительного следствия".

В целях усиления контроля за исполнением следователем обязанности разъяснять обвиняемому его права необходимо изложить в типовом бланке протокола допроса обвиняемого отдельную графу, где обвиняемый заверит своей подписью то, что ему разъяснено право отказаться отдачи показаний и он предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Кроме того, внести в типовой бланк протокола допроса обвиняемого следующее положение: "Мне разъяснено, что согласно ст.61 УК РФ активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, являются обстоятельством, смягчающим наказание".

Требует дополнительного законодательного регулирования и право обвиняемого и его защитника участвовать в доказывании в целях опровержения обвинения. Основными обстоятельствами, препятствующими защите в собирании доказательств, является невозможность предоставления ей властных полномочий, а также процессуальная форма, то есть правила закрепления и фиксации доказательств. В соответствии с УПК РФ процессуально оформить доказательственный материал вправе только орган, в чьем производстве находится уголовное дело. Поскольку адвокат по закону не уполномочен производить параллельное расследование, полученные им сведения сами по себе доказательствами не являются, они должны быть изложены в ходатайстве. Целесообразно отказаться от практики, когда решение о принятии заявленных адвокатом ходатайств, принимает следователь. Необходимо законодательное закрепление недопустимости отказа в принятии и приобщении к делу

информации, представленной стороной защиты, а также законодательная регламентация порядка принятия этих сведений, предметов и документов. Заметим, что не урегулирован порядок получения предметов или документов адвокатом. В этой связи предложено закрепить норму следующего содержания: "Юридическое лицо, в том числе государственный орган, орган местного самоуправления, получившие запрос защитника обвиняемого по поводу предметов, документов, сведений или иной информации, необходимой для оказания юридической помощи, обязано ее предоставить в течение 10 суток". Требует своего законодательного решения и вопрос об ответственности за неисполнение этой обязанности.

Для обеспечения наиболее полной реализации обвиняемым своих прав в работе определены следующие основные направления совершенствования порядка ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования. Необходимо детализировать процедуру ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела по окончании дознания. Для этого ввести норму, содержащую требование разъяснения дознавателем обвиняемому его права ходатайствовать о применении особого порядка судебного разбирательства, а также о проведении предварительных слушаний - в случаях, предусмотренных УПК РФ. Подобно порядку, существующему по окончании предварительного следствия.

Просьба о раздельном ознакомлении с материалами уголовного дела должна быть выражена в письменном виде, с изложением обстоятельств, обуславливающих необходимость раздельного ознакомления. В случаях обязательного участия защитника в уголовном деле раздельное ознакомление с материалами уголовного дела не допускается. О раздельном ознакомлении обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела следователь должен выносить мотивированное постановление.

Для решения вопроса об ограничении срока ознакомления с материалами дела не может быть применена ст. 125 УПК РФ "Судебный порядок рассмотрения жалоб", так как она имеет по содержанию абсолютно другой

предмет регулирования, других субъектов обжалования, исходя из этого видится необходимость в отдельном законодательном регулировании указанной процедуры.

Отсутствие в УПК РФ четкого нормативного закрепления обязанностей обвиняемого, делает ущербным его процессуальный статус Во многом неурегулированной является обязанность обвиняемого подвергнуться освидетельствованию. Необходимо дополнить ст. 179 УПК следующими положениями: "6. Лица, участвующие в освидетельствовании предупреждаются о недопустимости разглашения данных о частной жизни освидетельствуемого в соответствии со ст. 161 УПК РФ; 7. О свидетельствуемый вправе заявить отвод любому лицу, участвующему при производстве освидетельствования, если у него есть основания опасаться возможности разглашения тайн, связанных с нарушением его телесной неприкосновенности; 8. Следователь разъясняет освидетельствуемому право ходатайствовать об участии понятых при освидетельствовании. При участии в освидетельствовании понятых, освидетельствуемый вправе ходатайствовать об их замене. Такое ходатайство обязательно для следователя; 9. Не могут быть подвергнуты принудительному освидетельствованию несовершеннолетние в возрасте до 14 лет, беременные женщины".

При получении образцов для сравнительного исследования, предлагается

ввести следующие гарантии, которые необходимо отразить в ст. 202 УПК РФ: предоставить право отвода специалиста, если имеются данные, что он может разгласить личные тайны; специалист должен предупреждаться о неразглашении в соответствии со ст. 161 УПК РФ; обязательное присутствие понятых, если не нарушается чувство стыдливости; исследование образцов продуктов жизнедеятельности поручить медицинскому работнику. Вопрос о принудительном получении образцов должен решаться с участием адвоката.

Вторая. глава "Процессуальные гарантии правовой защищенности обвиняемого в стадии предварительного расследования" состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе "Система процессуальных гарантий прав и законных интересов обвиняемого" содержится понятие уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого и определяются элементы системы его гарантий.

Уголовно-процессуальные гарантии - это система правовых средств и условий, обеспечивающих решение задач правосудия и охраны прав и законных интересов его участников. Уголовно-процессуальные гарантии обвиняемого -это установленные нормами уголовно-процессуального закона различные по своему содержанию средства, в совокупности своей обеспечивающие ему возможность реализовать предоставленные законом права. Взаимосвязанность элементов гарантий прав и законных интересов обвиняемого служит обеспечению их реальности, приводит к тому, что они представляют собой не разобщенную сумму средств, а взаимоподкрепляющую друг друга систему. Элементами этой системы являются: 1.Уголовно-процессуальные нормы. 2. Принципы уголовного процесса. 3. Уголовно-процессуальная форма. 4. Права и обязанности участников процесса. В совокупности прав одни могут служить средством обеспечения, гарантиями других. 5. Деятельность участников уголовного процесса. В ней права и обязанности обвиняемого становятся реальными и действенными процессуальными средствами, гарантирующими его права и законные интересы. Эта деятельность включает в себя: а) разъяснение обвиняемому его прав; б) создание необходимых условий для полноценной реализации прав; в) охрану и защиту прав от нарушений; г)восстановление нарушенных прав

Разъяснение обвиняемому его прав и обязанностей - это обязанность должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Обязанность обвиняемого являться в назначенный срок по вызову дознавателя, следователя, прокурора и в суд, а также уведомлять орган, которым он вызывался о причинах, препятствующих явке по вызову в назначенный срок должны быть разъяснены ему при извещении о дне предъявления обвинения; обязанность не заниматься преступной деятельностью и не угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким

родственникам, не уничтожать доказательства либо иным противозаконным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу - при предъявлении обвинения. Другие же обязанности должны разъясняться по мере их появления, поэтому ч.5 ст.164 следует изложить в такой редакции: «Следователь, привлекая к участию в следственных действиях участников уголовного судопроизводства, указанных в главах 6-8 настоящего Кодекса, удостоверяется в их личности, разьясняст им права, обязанности, ответственность, а также порядок производства соответствующего следственного действия» и далее по тексту.

Во втором параграфе "Принципы уголовного судопроизводства в системе гарантий прав и законных интересов обвиняемого: обеспечение обвиняемому права на защиту и презумпция невиновности" рассматриваются, принцип презумпции невиновности и обеспечения обвиняемому права на защиту.

Поскольку признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему наказания является прерогативой суда, привлечение к делу в качестве обвиняемого не порождает начала реализации уголовной ответственности. Исходя из этого, необходимо заменить оборот "привлечение к уголовной ответственности" на "привлечение в качестве обвиняемого" в п.2 ч.1 ст. 154, п.З ч.1 ст.225, п.7 ч.1 ст.27 УПК РФ.

Правило об обязанности доказывания не верно сводить к констатации того, что обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Он не обязан доказывать и все иные обстоятельства по делу, в частности обстоятельства, смягчающие его ответственность, влекущие прекращение дела и т.п., на него не может быть возложена обязанность доказывать те или иные свои утверждения, сделанные в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства.

Важным проявлением презумпции невиновности является законодательное закрепление того, что "признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся в деле

доказательств" (ч.2 ст.77 УПК РФ). Поскольку показания даются обвиняемым после привлечения его в качестве обвиняемого, они никак не могут быть положены в основу обвинения. В силу этого правильной представляется такая формулировка: «Признание обвиняемым фактов, являющихся основой предъявленного ему обвинения, должно быть подтверждено совокупностью имеющихся в деле доказательств».

Для защиты прав и интересов обвиняемого наиболее важным является момент, с которого защитник может участвовать в деле. Для обвиняемого на предварительном следствии самым поздним является момент предъявления обвинения. Иная ситуация складывается по окончании дознания. Лицо, приобретающее статус обвиняемого с момента вынесения обвинительного акта, лишено возможности пользоваться услугами защитника с этого момента, поскольку в ч.З ст.49 УПК РФ данное условие не оговаривается. Думается, что такое положение вещей - не принципиальная позиция законодателя, а пробел в законе. Следует его устранить и дополнить п.1 ч.З ст.49 УПК РФ, изложив ее в такой редакции: "с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого или обвинительного акта, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2-5 настоящей части".

Не решает вопрос, с какого момента адвокат приступает к выполнению возложенных на него обязанностей по существу защиты, введение в УПК нормы, согласно которой адвокат допускается к участию в деле в качестве защитника по предъявлению свидетельства адвоката и ордера (ст.49 ч.4 УПК). Необходимо процессуальное оформление вступления адвоката-защитника на предварительное следствие. На основании ордера, представленного адвокатом, следователю необходимо вынести постановление о его допуске на предварительное следствие в качестве защитника.

Как дополнительную гарантию права обвиняемого на защиту предлагается внести в содержание ст.52 УПК РФ следующее положение: "Подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу

отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого в присутствии защитника".

Также необходимым видится возложение на дознавателя, следователя, прокурора и суда обязанности предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника в случае неявки приглашенного. Поэтому слово "вправе" в ч.З ст.50, ч.4 ст.215 УПК РФ следует заменить на "обязан".

Говоря о квалифицированной юридической помощи, необходимо обратить внимание на проблему поверхностного, недобросовестного отношения адвокатов к защите по уголовным делам, в особенности при защите по назначению. В этой связи было бы уместно сформулировать в Законе "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" норму о дисциплинарной и материальной ответственности адвоката, в случаях оказания неквалифицированной юридической помощи, если это повлекло нарушение прав и свобод клиента.

Право на выбор конкретного защитника по делу должно существовать у обвиняемого, подозреваемого лишь в тех случаях, когда они имеют достаточные средства для оплаты услуг защитника. Это положение соответствует ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Требуется законодательное закрепление следующего положения: "Дознаватель, следователь, прокурор и суд не вправе рекомендовать в качестве защитника определенное лицо, а также не вправе при обеспечении подозреваемого, обвиняемого защитником в порядке ст.50 настоящего Кодекса непосредственно обращаться к адвокату. Назначение защитника осуществляется через адвокатскую палату ".

В третьем параграфе " Прокурорский надзор и судебный контроль в механизме охраны прав и законных интересов обвиняемого" диссертант приходит к следующим выводам:

надзор прокуратуры действует постоянно и непрерывно, тогда как суд реализует их только по инициативе заинтересованных лиц, по мере поступления

конкретных заявлений и жалоб граждан и, как правило, публично, путем .судебного разбирательства.

Прокуратуре, в отличие от суда, необязательно ждать поступления
обращений заинтересованных лиц, чтобы начать проверку. На таких
направлениях, как соблюдение законности в деятельности органов,
осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, дознание,

предварительное следствие, содержание арестованных и задержанных, прокурорский надзор действует независимо о наличия информации о нарушении законов, с целью их предотвращения.

Прокурорские проверки характеризуются оперативностью. Для этого не требуется особой процедуры, обязательной для судопроизводства протоколирования, назначения и проведения слушания и т.п.

Одно из важнейших свойств прокурорского надзора, отражающее особенность его полномочий, - это инициативность. Таким свойством не обладает и не может обладать по объективным причинам судебный контроль. Как отмечалось, любое дело, дающее суду возможность осуществлять контроль за законностью, возбуждается в суде исключительно по обращениям сторон. Судья, с какими бы нарушениями закона, прав и свобод граждан ни сталкивался, сам по своей инициативе ничего сделать для устранения этих нарушений не в состоянии до тех пор, пока ущемленная в правах сторона или прокурор в ее интересах не обратятся в суд. Напротив, прокурор, исходя из постоянного и непрерывного характера надзора, обязан самостоятельно, по собственной инициативе проверять законность действий и решений поднадзорных объектов и лиц с целью выявления, пресечения и устранения нарушений закона, восстановления нарушенных прав.

В то же время полномочия суда по контролю за законностью обладают императивностью. Если прокурор собственными надзорными средствами не устранил нарушения закона. То он обращается в суд и, благодаря императивности судебных полномочий, может добиться восстановления законности.

В четвертом параграфе "Институт реабилитации и его роль в защите прав и законных интересов обвиняемого" установлено, что реабилитация является следствием выявления следственных и судебных ошибок, приводящих к необоснованному и незаконному уголовному преследованию, а также восстановлению чести, репутации, доброго имени лица, необоснованно подвергшемуся уголовному преследованию, удовлетворению чувства справедливости и возмещения морального и материального ущерба.

Однако, действующее уголовно-процессуальное законодательство требует ряда доработок в части как самой процедуры реабилитации, так и ее чакоиодаюлыюго регулирования. Глава 18 "Реабилитация" паходшея в разделе "Иные положения" вместе с главой 17 "Процессуальные сроки. Процессуальные издержки". Таким образом, законодатель невольно отводит реабилитации второстепенную роль, принижает ее значение. Представляется необходимым . поместить правила реабилитации в "Основные положения" УПК РФ. Процедура возмещения ущерба гражданину при его реабилитации должна быть только судебной. При прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования вопрос о компенсации причиненного пострадавшему вреда должен решаться в районном суде по месту производства предварительного расследования. В случае вынесения оправдательного приговора в суде первой инстанции этот вопрос должен решаться этим же судом. А при прекращении дела в суде второй инстанции этот же суд должен вынести решение о возмещении реабилитированному причиненного вреда, в том числе и морального.

В УПК РФ предусмотрено возмещение вреда и в отношении лиц, которые совершили преступление, но уголовное дело в отношении них прекращено (п.2 ч.2 ст. 133, п.З ч.2 ст. 133). Такой подход к институту реабилитации не основан на принципе справедливости, нормах морали и нравственности, противоречит международным актам и зарубежной практике. В этой связи предлагается пересмотреть перечень субъектов, имеющих право на реабилитацию и предусмотреть в качестве оснований реабилитации и возмещения ущерба только

оправдательный приговор и постановление (определение) о прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления, за отсутствием в деянии состава преступления, а также при непричастности лица к совершению преступления, о чем идет речь в ч.2 ст.212 УПК РФ, устранив таким образом противоречие норм УПК.

Формулировка положения "любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу" вызывает серьезные нарекания. Меры процессуального принуждения могут быть применены к потерпевшему, свидетелю и другим участникам уголовного судопроизводства в случаях, предусмотренных УПК РФ (ч.2 ст.111 УПК РФ). Безусловно, причиненный'им вред должен возмещаться, но на принципиально иных основаниях. Поэтому представляется целесообразным сформулировать данное положение следующим образом: "Право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также подозреваемый, обвиняемый, которые незаконно подвергались мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу".

Целесообразно также дополнить ч.4 ст. 133 УПК РФ, регулирующую случаи отсутствия оснований для возникновения права на реабилитацию, следующим положением: "... а также в связи с изменением обстановки, когда лицо или совершенное им деяние перестают быть общественно опасным".

В заключении изложены основные выводы по результатам диссертационного исследования, в том числе предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях: 1. Чеботарёва И.Н. Реабилитация невиновного как гарантия правовой защищенности обвиняемого в уголовном процессе / И.Н.Чеботарёва / Социально-экономические и правовые проблемы борьбы с преступностью в Курской области: Материалы межвузовской научно-практической конференции 24 ноября 2000г. - Курск, 2000. - С. 100-103. (0,18 п.л.)

2. Чеботарёва И.Н. Процессуальные гарантии правовой защищенности
обвиняемого / И.Н.Чеботарёва// На пути к правовому государству: трудности
и достижения: Материалы Всероссийской научно-практической
конференции. 24-27 октября 2001 г. - Курск, 2002. - Ч. 2. - С. 149-152. (0,25
п. л.)

3. Чеботарёва И.Н. Обязанности обвиняемого нуждаются в дальнейшем
законодательном регулировании / И.Н.Чеботарёва // Актуальные проблемы
реформирования правовой системы РФ: Сборник материалов международной
научно-практической конференции. 25-26 апреля 2002 г. - Белгород, 2002. - С.
131-134.(0,25 п.л.)

4. Чеботарёва И.Н. Реабилитация на стадии предварительного расследования в
свете нового уголовно-процессуального законодательства / И.Н.Чеботарёва //
Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы борьбы с
преступностью в современных условиях: Материалы межвузовской научно-
практической конференции. - Орел, 2003. - Вып. б. - С. 101-103. (0,18 пл.)

5.        Чеботарёва   И.Н.   Дифференциация    правового   статуса   обвиняемого   в
современном уголовном судопроизводстве / И.Н.Чеботарёва // Уголовно-
правовые    и    процессуальные    проблемы    отправления    правосудия    в
современной России:   Материалы Межрегиональной   научно-практической
конференции. 29-31 мая 2003 г. / Отв. ред. Т.К.Рябинина - Курск, 2003. - С.
216-219. (0,25 п.л.)

6. Чеботарёва И.Н. Мотивированность постановления о привлечении в качестве
обвиняемого / И.Н.Чеботарёва // Человек и общество : на рубеже тысячелетий
/ Под общей ред. проф. О.И.Кирикова. - Воронеж, 2003. - Вып. 20. - С. 67-69.
(0,18 п.л.)